Красный бриллиант - Алекс Хай

— Я и не требую его арестовать. Лишь говорю о том, что на нём сходятся все линии. Возможно, кого-то я не учёл, но выяснить это — ваша задача.

— Веригина проверят. Вместе со всеми, кто имел доступ к документам. Но мы рассматриваем версию, что сливавших данные может быть несколько.

Я поднялся и принялся нарезать круги по кабинету.

За окном нова показался дрон, но на этот раз он тут же улетел на безопасное расстояние.

— Статья бьёт не только по репутации Дома, — сказал я. — Кандидатура отца временно снята с конкурса. Чем дольше длится проверка, тем большее преимущество получат соперники.

— Вы считаете, что конкурс может быть связан с ограблением? — удивился особист.

— Пока считаю последствием, которым кто-то очень удачно воспользовался.

— И кто получает наибольшую выгоду?

— Все оставшиеся участники.

— В таком случае у нас очень широкий круг подозреваемых, Александр Васильевич.

На самом деле одна фамилия уже стояла выше остальных. Орлов лидировал после первого испытания, хотя оставался тёмной лошадкой. Но одного этого было недостаточно даже для подозрения, не говоря уже об обвинении.

Я перечислил Крылову участников конкурса.

— Проверим, не происходило ли с ними чего-нибудь необычного, — сказал он. — Угрозы, попытки давления, проблемы с поставщиками.

— Если кому-то расчищают дорогу, остальные должны мешать не меньше нас.

Крылову позвонили. Он отошёл к окну и несколько минут задавал короткие вопросы. Название металла я услышал сразу. Потом прозвучали фамилия поставщика, пломбы и слово «ожоги».

Закончив разговор, полковник не сразу убрал телефон.

— Что произошло? — спросил я.

— Вы хотели знать, сталкивались ли с неприятностями другие участники конкурса.

— Уже знаете ответ?

Крылов внимательно на меня посмотрел.

— В мастерской Юлиуса Болина испорчена партия платины, — сказал он. — Материал предназначался для второго испытания.

— Насколько испорчена? — спросил я.

— Полностью, — ответил Крылов. — Мне передали, что заготовка была разрушена, я не сведущ в тонкостях вашего дела. Но трое мастеров получили ожоги.

Интересно…

— Пломбы на партии были целы? — спросил я.

— Если я всё понимаю верно, то да. Занимательно то, что некую вредную примесь обнаружили только в слитках, отобранных для конкурсной работы.

Значит, случайностью даже не пахло.

Крылову снова позвонили. На этот раз он вышел из кабинета и прикрыл за собой дверь. Через стекло было видно, как полковник быстро спускается по лестнице, одновременно отдавая распоряжения.

Спустя минуту и мой телефон ожил. Конкурсная комиссия требовала, чтобы представители всех участвующих Домов через два часа явились в Министерство императорского двора. Присутствие старших мастеров объявлялось желательным.

Я позвонил Василию.

— В мастерской Болина испортили платину, — сказал я. — Трое пострадавших. Комиссия собирает участников.

Отец помолчал.

— Сам Болин жив?

— Да. Но некая важная заготовка уничтожена. Полагаю, она как раз была конкурсной.

— Когда заседание?

— Через два часа. Присутствие старших мастеров не обязательно, но желательно.

— Значит, поезжай ты, Саша.

На заднем плане раздались шаги и приглушённые голоса.

— Как Лена?

— Спит. Показатели выравниваются, но оптимизм лекарей очень осторожный.

— Я могу прислать тебе машину. Если заседание займёт не больше часа…

— Саша, моя дочь вчера едва не умерла. Я не оставлю её ради людей, которые пока не решили, имею ли я право участвовать в их конкурсе.

— Я понял.

— Представляй наш Дом. Не сомневаюсь, что ты справишься. Только не спорь со всей комиссией одновременно.

— Постараюсь выбирать по одному, — криво усмехнулся я.

Отец устало выдохнул.

— Именно этого я и боялся.

Я завершил звонок и вскоре нашёл Аллу в гостиной. Она так и сидела с кипами бумаг и ноутбуком прямо за общим столом.

— Мне нужно ехать. Вызывают в Министерство Двора. Справишься здесь без меня?

— Я уже нашла общий язык с вашими сотрудниками, — едва заметно улыбнулась девушка. — Не думаю, что за время твоего отсутствия случится нечто страшное.

— И как родители отпустили тебя сюда?

Алла заговорщически подмигнула.

— А я и не у тебя. Я поехала в гости к Анечке Головиной. Она меня прикрыла.

Я подошёл ближе и прикрыл крышку её ноутбука.

— У тебя точно не будет проблем из-за этой… инициативы?

— Нет, обещаю. Аня меня прикроет, мы договорились. Но через два часа я буду вынуждена уехать. Нужно соблюдать конспирацию.

— Тогда я скажу охране, чтобы проводили тебя дворами до Гороховой. Пусть твоя машина подъедет туда. Сможешь уехать незаметно.

Алла молча кивнула, не сводя с меня глаз. Только сейчас я понял, что мы остались в комнате совершенно одни. Что это было неприлично, неуместно, что проявлять чувства сейчас было не время. Но её рука легла поверх моей.

— Спасибо, что помогаешь, — прошептал я.

— Твои родные дороги мне не меньше, чем ты сам, — ответила Алла. — И я хочу сделать хоть что-то полезное.

В коридоре послышались шаги. Алла торопливо подняла крышку ноутбука и сделал вид, что копалась в документах. Я попрощался с ней и вышел в прихожую за пальто.

Штиль уже ждал возле машины. Каким-то чудом астреевцам удалось оттеснить журналистов на противоположную сторону улицы, и всё, что они увидели — то, как я сажусь в автомобиль.

По дороге я изучил письмо, которое переслал мне Крылов.

Платина предназначалась для корпуса конкурсного изделия. Перед поставкой слитки прошли обычный химический и магический контроль. Но внутрь металла внесли примесь пока не установленного состава. При комнатной температуре она никак себя не проявляла. Во время плавления частицы распределились по массе и разорвали энергетическую проводимость металла. Иными словами, шарахнуло так, что стёкла повылетали.

Тот, кто это сделал, явно разбирался в ремесле и рассчитывал не только испортить металл. Если бы Болин лично проводил плавление, ожоги получил бы он. А могло закончиться и ещё хуже.

Крылов был прав. Слишком уж странное совпадение — теперь пострадали два участника конкурса.

* * *

В зале Министерства уже собрались почти все участники.

Юлиус Болин сидел ближе к комиссии. Его правая кисть была перевязана, по краю бинта тянулась тонкая зелёная линия лечебного контура. Значит, в момент выброса он всё-таки находился рядом с плавильной печью.

За столом Орловых расположились Григорий Андреевич и Павел. Орлов-старший поднялся мне навстречу.

— Александр Васильевич, я слышал о чудовищном происшествии. Как ваша сестра?

— Состояние стабильное.

— Рад это слышать. Пожалуйста, передайте Василию Фридриховичу и его супруге наши соболезнования. Все мы желаем ей скорейшего выздоровления пострадавшим. И, разумеется, если мы можем как-нибудь помочь…

— Благодарю вас, — отозвался я. — Непременно передам ваши добрые слова.

Другие участники тоже не остались в стороне. Кто-то говорил искренне, кто-то — ради приличия. И всё же я видел, что большинство в зале были потрясены инцидентом.