Барыня Друидка 4 - Елена Шатилова
Удивительно всё же насколько они отличаются, хоть и разница в возрасте, как оказалась небольшая, всего пять лет.
Владимир, уже взрослый мужчина, типичный представитель высшего сословия — высокомерен, безупречно вежлив, говорит неторопливо, чуть снисходительно. В каждом движении уверенность в своей правоте, а любое несогласие встречает не вспышкой гнева, а холодным недоумением. Поэтому я удивилась, что он первый набросился на Ярослава. О чём это говорит? Кругом одна фальшь.
Ярик же — мальчишка, который, несмотря на тяжёлые обстоятельства, остаётся жизнерадостным. Со мной с первой минуты ведёт себя естественно, и даже на балу наплевал на условности и не отходил от меня до последнего. И как я могу променять его на чопорного болвана?
— О чём задумалась, душа моя?
— Нужно отменять этот закон.
— Ему уже больше трёхсот лет, на нём держится главенство родов. Ты не представляешь, как кичатся силой своего рода те, у кого рождается в роду Разум. Если это сын, то это прямой путь к прошению о пересмотре ранга. Так, барон Гудович стал графом, — Ярослав хмыкнул.
— Всё понятно. Но задумайся: когда у тебя появится Разум, потом у Владимира… К чему это приведёт? К претензиям на престол, не меньше! — я рассмеялась.
— Таких прецедентов не было, но ты права… Ты забыла ещё мою жену — мага Разума, — Ярик тоже рассмеялся, но как-то нервно. — Это угроза власти.
— Вот я о том же. Нужно рассказать Льву Яковлевичу, чтобы он готовил законное обоснование для отмены закона о «чистоте рода». Не стоит дожидаться, пока император увидит в нас угрозу.
— Любовь моя, а из тебя получилась бы отличная императрица, — Ярослав продолжал веселиться.
— Мне бы с княжеским титулом свыкнуться, да и зачем мне такая обуза — целое государство…
— Я тебе помогу.
Я хлопнула ему по лбу.
— Всё, понял, шутка затянулась. Но твоя идея мне понравилась, можно сказать, гениальная. Она избавит нас от многих рисков. А за отмену этого закона, тебе все будут руки целовать.
— Новые условности придумают. Управителей, как изначальных носителей грани Разума уже не смогут унижать. Так что найдут среди даров самый ничтожный, например, стихию Земли или Воды. Нет, начнут собирать все дары в роду, а тех, кто не сможет, выгонят с олимпа…
— Ты смотришь глазами из прошлого, ангел мой. Скоро не останется магов с одним даром. Да и сила возрастёт. Так что не условности придут на смену, а ещё большие ограничения. Я уже могу легко убить, как и ты, даже причины смерти не смогут выяснить. Так что за упоением возможностями придёт страх и новые рамки, — Ярик сел, веселье испарилось. — Но это потом. Сейчас нужно расчистить дорогу к нашему совместному будущему. О покое я и не мечтаю.
* * *Два дня прошли в относительном спокойствии и в рабочем режиме. Утром мы занимались с Ярославом, словно ничего и не грядёт, а днём я восстанавливала свою цветочную плантацию.
Первое наблюдение об убытках было, можно сказать, радужным, а на самом деле, на оранжерее и теплице было побито более половины стёкол. Работники до сих пор не собрали осколки. Также проходил демонтаж всех сильно треснувших стёкол. До холодов оставалось достаточно времени, поэтому с заменой не стали торопиться. Вот пройдёт горячая, во всех отношениях пора и займёмся ремонтом. До сих пор не представляла, как я буду работать, когда выйду замуж. Ярик-то позволит, но как отнесутся его родители к княгини-друидке?
В теплице и оранжерее цветы уцелели, ну, может, немного посекло стёклами, да некоторые конструкции для сбора масла слетели. А вот на улице была беда: град посек цветы, и большинство из них скинуло лепестки. Да, нераскрывшихся бутонов много, но всё равно было печально.
Степан Иванович, несмотря на занятость, нашёл время изготовить ещё систем для сбора, потому что запасных не хватило покрыть даже небольшую часть кустов. Староста выглядел сильно уставшим, но уверял, что всё хорошо.
Что предлагал граф? Его на должность управляющего? Да, староста, скорее всего, согласится, чтобы меня не подводить, ведь я не буду просить просто так, значит, реально тяжело. Но я не стану предлагать, он же загонит себя!
Лев Яковлевич приехал утром третьего дня. Уставший, с мешками под глазами. Я завела его в кабинет и предложила кофе. Он скривился, видно, перепил его.
— Я бы лучше поспал лучше пару часиков, Екатерина Фёдоровна, — граф грустно ухмыльнулся. — Ох, и работёнки вы мне подкинули с Ярославом. Пришлось смахнуть слой пыли с воспоминаний и выудить нужную информацию. Давно я так глубоко не практиковал Разум. Когда всё закончится, вы, уважаемая, не отмахнётесь от частных уроков.
— В спокойной обстановке и замужем за Ярослава, я буду рада позаниматься с вами, дорогой друг, — я широко улыбнулась, Лев Яковлевич ожил: столько предвкушения было на лице.
— Я подготовил черновой вариант договора с бароном Сухаревым. Вы же не думали, что я забыл? Обоснование быстро нашлось. Ваш дар — это неотъемлемая собственность, и ваш отец просто не может претендовать на его плоды. Вы не отдаёте материальные ценности, так что здесь всё предельно просто.
— Я рада, что судьба свела меня с таким профессионалом. Надеюсь, и наше с Ярославом дело вы также решите по щелчку пальцев, — я подняла руку.
— А вот этого не нужно делать, — Лев Яковлевич нервно рассмеялся, глядя на мои пальцы. Потом стал серьёзным и задумался на минуту. — Я отправил Юрия в частную клинику для душевнобольных. Там, под присмотром, он переосмыслит жизнь.
— Надеюсь, вы не вините меня в его состоянии?
— Напротив, дорогая баронесса. Он не сумасшедший, просто немного одержим демонами прошлого. Вдали от соблазнов он найдёт душевное равновесие. Да и не сможет болтать лишнее о вас. Супруге своей я запретил выходить из дома и принимать гостей — скажется больной. Если вы уверены, что за месяц всё утроится, то ничего страшного не случится. С компаньонками и прислугой я просто поговорил, они будут молчать.
— Я тоже поговорила со своей прислугой. И вы можете побеседовать с ними, для успокоения.
Граф кивнул — значит, проверит.