Павелителя I - Сергей Викторович Вишневский

Я поднял руку и выпустил тонкую нить силы. Та коснулась груди гоблина, разделилась и поползла по телу.

Носок опустил голову, следя за темной сеткой на рубахе.

— Павелителя?..

— Не шевелись.

Скрыть небольшое неподвижное существо оказалось несложно. А вот заставить плетение двигаться вместе с ним, не открывая при каждом шаге то локоть, то задницу, — тут уже пришлось повозиться. Но для меня это был очередной вызов, который я, конечно же, удачно преодолел.

Я закрепил узлы у суставов, протянул связь вдоль позвоночника. Одно ухо осталось снаружи. Пришлось расширить контур.

Еще немного и… Носок исчез.

Правда на ковре остались две ступни. Но это уже дело техники. С основой я разобрался.

— Тьма и пепел… — Радостно, но шёпотом произнес я. — Не забыл! — Добавил уже громче, однако тут же заставил себя сбавить громкость.

— Павелителя?

— Молчи. Всё сработало. Теперь ты невидим, но люди не оглохли. Если тебя услышат, уши надеру!

Тот понятливо кивнул. Наверное. Всё же заклинание работает.

Я опустил нижний край плетения, и ступни Носка тоже пропали. Теперь передо мной была пустая комната. Только ворс ковра примялся там, где стоял гоблин. Я обошел его, проверяя заклинание с разных сторон.

— Руку подними.

В воздухе что-то шевельнулось. Контур на мгновение пошел рябью и выровнялся.

— Теперь повернись.

Послышалось шарканье.

Нормально. Я бы даже сказал — хорошо.

— А теперь ступай за колбасой. — Велел я повелительным тоном, словно это была великая операция по спасению… кхм, то есть по захвату мира!

Только вот гоблин ничего не ответил.

— Носок? — Уточнил я.

— Моя нога нет.

Я закатил глаза.

— Ноги на месте. Ты просто их не видишь. Так и должно быть.

Раздалось осторожное шлепанье, затем по ковру кто-то потоптался. А потом он видимо даже начал прыгать от радости.

— Павелителя, моя нет! Моя не видно!

— Да, так и должно быть. И тише ты, блин! А то всё поместье разбудишь.

— Понял, Павелителя! Моя за колбаса брать! Моя уже уйти!

— Давай-давай.

Невидимый гоблин наконец-то направился к двери, радостно прихрюкивая. Как только он сошел с ковра, послышались его шаги.

Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Я проводил его взглядом, затем посмотрел на дверь, которая приоткрылась.

— И тихо, Носок.

Он замер. А следующий шаг по коридору уже получился практически бесшумным. Но если постараться, всё ещё можно было услышать еле заметное — Шлеп. Шлеп. Шлеп.

Феликс повернулся на бок, сморщился и приоткрыл глаза.

Он приподнял голову от подушки и присел, автоматически глянув на небольшой магический будильник, что стоял на тумбе.

До подъема оставалось еще три часа, но дворецкий не стал спать дальше, а поднялся с кровати и принялся искать ногами тапочки.

Найдя их, он встал и, шаркая пятками, направился прочь из комнаты для прислуг.

— Соберись, Феликс… — произнес он, сморщившись от естественных позывов.

Пройдя по «черному» коридору, он нашел небольшую комнатку с ватерклозетом, где расположился со всеми удобствами.

Мужчина задумчиво уставился на дверь перед ним и тяжело вздохнул, вспоминая все годы, что честно и упорно служил на благо рода. В голове всплывали мысли о умершей жене, о детях, что получили приличное образование и о внуках, которых он поддерживал и собирал деньги на их обучение.

При этом проблемы с мочеиспусканием все усиливались. Мужчина понимал, что рано или поздно, придется обратиться к целителю и потратиться на лечение, но внутренняя скупость не позволяла это сделать.

Внутри боролось желание собрать побольше денег и рационализм, шепчущий о том, что затягивание лечения может вылиться в еще большую сумму.

Размеренные мысли дворецкого прервал скрип двери.

Этот скрип, Феликс знал прекрасно. Низкий и размеренный скрип был только у одной двери — продуктовой комнате. Месте, где хранились припасы, не требующие охлаждения.

— Та-а-а-а-ак! — протянул Феликс, поднялся и, натянув исподнее медленно и осторожно вышел из туалета.

Мужчина на носочках прошел по коридору, перехватил лампу в другую руку и поднял над головой. До него уже доносились звук шагов, он подошел к приоткрытой двери кладовой, но тут, вместо преступника, нарывающегося на плети, он увидел надкушенную палку колбасы.

Она выплыла из кладовой и замерла перед ним.

Феликс громко сглотнул, сделал шаг назад и замер с широко открытыми глазами. Палка колбасы дернулась, а затем с надкушенного кончика пропало еще немного.

Раздался чавкающий звук.

Феликс шарахнулся в сторону, но колбаса не пыталась его преследовать. Вместо этого, под неведомое чавканье, она поплыла дальше по коридору.

— Истинный свет и благодать первозданного… — прошептал дворецкий, с ужасом наблюдая за удаляющейся колбасой, и осенил себя знаком света, проведя пальцем вокруг головы. Мужчина еще раз сглотнул и принялся читать молитву: — Развей тьму, свет души моей…

Джордж стоял у окна в черной ночнушке, что доходила ему до колен и задумчиво глядел на две луны за окном. Света от небольшого магического светильника хватало, чтобы разогнать тьму в комнате, однако было недостаточно, чтобы свет можно было заметить из коридора.

— М-м-м-мда, — протянул парень и поджал губы, погрузившись в свои мысли.

В этот момент дверь в его покои с шелестом открылась и внутрь проскользнул парящий кусок палки колбасы, от которой осталась даст бог треть.

Джордж не обернулся. Он сделал небольшое движение пальцами и невидимость спала с гоблина, что с довольной миной прошел в комнату и уселся на пол, у кровати.

— Павелителя, я принес! — произнес он с довольной физиономией.

— Я знаю, — произнес парень и добавил: — И, судя по тому, что я не слышал криков и грохота — тебя никто не заметил.

— Да, Павелителя, — закивал головой Носок. — Моя выходить, Феликс видеть. Я думать, заклинания Павелителя не работать, но Феликс только на колбасу смотреть.