Путь к себе - Ольга Усачева

Здесь, таких как я — миллионы, и на нас никто не обращает внимания. Нищих и бездомных в Индии больше трети населения. А почему бы и нет? Благословенный край — зимой не замерзнешь, как в России, можно жить на улице, тёплая одежда не нужна, с голоду не умрешь, если фрукты растут на каждом углу. А на кукурузную лепешку можно перехватить в центре для бездомных или купить за пару монет подаяния.

Я иду по грязным улицам Дели, спокойно перешагиваю через грязь и коровьи лепёшки. Вокруг звучит уже привычный многоголосый шум, оглушающий, забивающий мысли. Сквозь этот шум я различаю плач ребенка, лай собаки, звон колокольчиков на щиколотке проходящей девушки. Но громче всего орут водители в авто, пытающиеся перекричать пронзительный визг клаксонов.

Вот навстречу мне идет процессия паломников в оранжевых одеяниях. У кого-то ярких и новых, а у кого-то старых, запыленных и с дырами. Они излучают радость и счастье! Плывут как лепестки шафрана в реке. Они танцуют и играют на музыкальных инструментах. Я закружилась с ними в танце, ощущая их радость и священный экстаз.

В нос настойчиво пробиваются тысячи запахов, витающих на многолюдных улицах, иногда приятные, но в большей степени мерзкие. Для местных жителей практически незаметные, но для туристов убийственные, вызывающие головную боль и тошноту. Безумный парфюмер смешал в флаконе тесной улицы ароматы благовоний, цветов, запахи еды, уличного туалета и гниющей плоти.

Это ни с чем не сравнимое амбрэ может вызвать тошноту, но оно называется Жизнь…

До сорока лет я не знала, что значит жить. Я безропотно отсчитывала дни, месяцы и годы своего правильного стерильного существования. Хорошие девочки не бегают по улицам — они читают книжки и учатся на пятерки. Скромные девушки не ходят на дискотеку — они готовятся к экзаменам в институте. Настоящие женщины не занимаются ерундой, не пишут книги, не лезут в горы — они создают уют для своей семьи, работают музой для супруга, воспитывают любимых деток.

Как страшный сон я вспоминаю свою жизнь правильной девочки, девушки, женщины. Я никогда не спорила со старшими, я принимала все, что для меня приготовили родители, а потом и муж. Я жила в идеальных условиях: уютный дом, изысканные наряды, дорогие вещи. Дом — полная чаша, муж — успешный бизнесмен, сын — гордость и отрада. Во всем этом только не было жизни. Для меня…

Я искала смысл, свое предназначение, обращалась к религии, изучала философские трактаты. Правда, тайком от мужа. Он не верил во всю эту эзотерическую чушь, и поиск смысла жизни. Для него смысл был в том, чтобы все успеть и не быть лохом — вот его девиз.

Мои метания казались близким сумасшествием. Да я и не распространялась о том, чего мне хочется и что не нравится. Может зря. Может он бы понял. Хотя я точно знаю, что нет…

Когда сыну исполнилось восемнадцать и он поступил в институт, я ушла из дома. Перед уходом я сделала генеральную уборку и приготовила ужин.

Я выполнила все, что была обязана выполнить, а теперь я пошла жить своей жизнью. Ушла, молча, без объяснений, без лишних слов. А зачем слова? Их все равно никто не захочет слушать. А я не хочу говорить…

Билет на самолет в Дели, паспорт, немного денег на первое время и пара вещей — вот все, что я взяла с собой. Там меня никто не ждал, и я заранее знала, что буду бомжевать.

Я стремилась в Индию в поисках смысла жизни. Я знала, что здесь я найду ответы на свои вопросы. Мне хотелось почувствовать эту жизнь на вкус, испытать настоящую радость и боль.

Я ничего не боялась. Мысль о том, что мне придется жить на улице, нищенствовать не пугала меня, а вызывала радостное возбуждение. Я даже не боялась умереть от заразы или голода. Все равно Там не будет хуже, чем здесь…

Первое время было трудно и непривычно. Трудно физически, но не душевно. Меня спасало знание английского и мой неприметный внешний вид. От природы черные волосы, карие глаза и кожа смуглая стала черной от вечно палящего солнца. Я прибилась к одному из ашрамов, сначала жила как послушница. Там же я начала изучала местных нищих: что они делают, как просят милостыню, где питаются, где спят. Постепенно я выучила местный язык и приспособилась к аскетичной жизни.

Я была такая не одна. Эксцентричных европейцев хватало в толпах нищих индусов. Многие жили на улицах Дели по несколько месяцев, изучая изнанку сказочной Индии. Для них это было приключение, в любой момент они могли вернуться к себе домой.

Я возвращаться не собиралась…

За три года своей вольной жизни в Индии я узнала больше, чем за сорок лет в России. Я мигрировала от одного ашрама к другому с толпами паломников, я ездила с русскими туристами в Непал, я жила отшельницей в горах.

Я плыла в потоке жизни, как сорванный лепесток, не оставаясь надолго в одном месте и не привыкая к людям. Я осознала красоту и мимолетность этой жизни, и теперь точно знала, что значит быть живой…