Лавочник с молнией в кармане. Том 2 - Борис Владимирович Романовский

— Я понимаю, — расстроенно сказал я.

Настаивать дальше смысла не было.

— Но знаешь, я тебе верю, — вдруг произнёс дед. — Раз ты и правда готов обменять мастерскую в столице на это кольцо, значит, оно тебя чем-то зацепило, — старик печально улыбнулся, разглядывая меня.

Я ничего не ответил. На самом деле сейчас я лихорадочно думал, как мне в итоге забрать это кольцо.

— Хорошо, пойдём, — старик похлопал меня по плечу, и мы оба направились к выходу.

Тут вдруг дед остановился. От него повеяло каким-то странным холодом.

— Бр-р-р, — Шарлотта резко отлетела, обнимая себя за плечи. — Холодно! Что это⁈

Дед мелко задрожал, его глаза широко раскрылись. Он чуть не выронил футляр с кольцом, настолько у него тряслись руки.

— Дедушка, что с вами? — я подошёл к старику и подхватил его.

— Артур, — хрипло сказал дед. — Держи.

Дрожащими руками он передал мне футляр.

— Кольцо отныне твоё. Береги его…

Эм… Чего?

Тут вдруг раздался торопливый стук, дверь открылась, и вошёл мужчина в тёмно-синей форме, с пистолетом в кобуре. Наверное, охранник.

— Господин, — серьёзно сказал он. — Есть вести. Вам плохо?

— Я в порядке, — дед вроде взял себя в руки. — Говори.

— В Гданеже было совершено покушение на Загонщика. Он сейчас в коме. Собор разъярён этими новостями.

Я едва удержал лицо. Получается, Фантом не смог убить Загонщика. Похоже, организации Мистиков вскоре ждут большие проблемы.

— Это плохо, — пробормотал дед. — Нам сейчас только этого не хватало.

Тут он посмотрел на меня и сказал:

— Артур, иди вниз. Праздник начнётся через несколько часов, можешь пока где-нибудь погулять.

— Да, дедушка, — кивнул я и направился на выход, засовывая футляр с кольцом в карман.

Я бросил взгляд на Шарлотту и мысленно сказал:

— Останься, подслушай.

— Хорошо, — кивнула девочка.

Я вышел из кабинета. Надеюсь, Шарлотта сможет пролить свет на крайне странное поведение деда…

* * *

Дворянский квартал, резиденция барона Дейзи.

Габриэла сидела у зеркала и наносила лёгкий макияж. Тут раздался стук в дверь и послышался взволнованный голос отца:

— Габри, дочка, тут к тебе пришёл Сильвестр. Он хочет с тобой поговорить.

— Пусть заходит, — сухо ответила девушка.

Дверь открылась, и в комнату зашёл мрачный высокий мужчина с косматой шевелюрой. Это был Сильвестр Син — родной брат Энтони Сина, жениха Габриэлы.

Баронесса поднялась со стола и сделала лёгкий реверанс:

— Приветствую вас, Сильвестр.

— Где Энтони? — сухо спросил тот, даже не поздоровавшись.

— Что? — растерялась Габриэла.

— Куда пропал Энтони? — произнёс Сильвестр. — Где он?

— Я не знаю, — покачала головой Габриэла. — Мы с ним виделись вчера. Съездили в театр, потом заехали в несколько магазинов, отдали реставратору кулон, поели, прокатились, и он отвёз меня домой. Тогда уже начинался дождь, — Габриэла на мгновение задумалась. — А затем он уехал. Я не знаю, куда.

Разумеется, она не станет говорить, что тот собирался к Артуру. Зная семью Син — ничем хорошим это для мастера не закончится.

— Куда он собирался поехать? — Сильвестр внимательно смотрел ей в глаза.

— Я не знаю, — голос девушки дрогнул, и она покачала головой и вдруг иронично улыбнулась. — Думаете, он мне докладывался, куда уезжает? Нет, конечно. А что случилось? Неужели он куда-то пропал?

— Если он выйдет на связь — обязательно сообщи мне, — приказным тоном сказал Сильвестр.

Он развернулся и направился на выход. Габриэла проводила его спину удивлённым взглядом.

— Энтони пропал… — прошептала она.

А затем вспомнила свой вчерашний визит к Артуру Ричи — синяк на всю его скулу и его слова о том, что Энтони не приходил. В сердце Габриэлы начало закрадываться подозрение.

— Ты тоже иди, — велел Готфрид Ричи охраннику, когда его внук покинул комнату. — Позови моего сына. Скажи, это срочно.

— Да, господин, — кивнул мужчина и вышел.

Готфрид остался один. Он поспешил к одной из стен и надавил на неприметный камень. В сторону отъехала каменная дверь, открыв крохотную комнатку. Внутри, на квадратной площадке, стояло большое ростовое зеркало, вокруг которого располагались погасшие свечи, несколько золотых тарелочек и мешочки с травами.

Готфрид тут же взял спички, лежащие на небольшой полочке, и принялся зажигать свечи. После этого он открыл мешочки с травами, и по комнате понёсся приятный запах.

Готфрид взял тарелочку, положил её прямо перед зеркалом и, закинув туда трав из мешочков, порезал себе руку серебристым изогнутым ножом. Кровь потекла в тарелочку.

— Свет мой… — прошептал Готфрид, бухнувшись на колени.

Склонив голову, он принялся шептать что-то совсем неразборчивое, а по его щекам потекли слёзы.

Тут раздался хлопок двери, затем быстрые шаги — и в проёме появился хмурый Виктор.

— Отец, что случилось? — нервно спросил он.

— Виктор, сын мой, — прошептал старик. — Покровитель наш… Сам Просветитель заговорил со мной.

Виктор вздрогнул, его глаза неверяще округлились.

Готфрид повернулся, продолжая сидеть на коленях, и уставился на сына. По его щекам продолжали течь слёзы.

— Ты понимаешь, что это значит? Просветитель. Заговорил. Со мной. Впервые за всю мою жизнь.

— Как… — ошеломлённо выдохнул Виктор. — Что он тебе сказал? — тут же подсобрался глава рода. — Что он хотел? Может, у него были приказы?

— Он не отдаёт приказы лично, — покачал головой Готфрид. Он улыбался. — Нет. Просветитель попросил меня отдать нашу семейную реликвию Артуру.

— Что? — совсем растерялся Виктор. — Реликвию? Но зачем?

— Неважно! — повысил голос старик. Он пришёл в крайнее возбуждение. — Просветитель заметил меня! Ты понимаешь? Среди тысяч его последователей, среди миллионов других духов — он заметил меня. Меня! Ты хоть понимаешь, что это значит? Я отмечен им, Виктор.

Старик медленно, с трудом, поднялся на ноги.

— Я отмечен Просветителем. После смерти я возвышусь, поднимусь в мир духов. Тех, кого Просветитель отметил лично, ждёт особое место в его царстве, — старик продолжал плакать.

— Но зачем ему Артур? — хмурился Виктор.