Горький хлеб - Дмитрий Чайка

— Я его знаю! — охнул кто-то на третьем этаже. — Это же чтец из церкви Пуденция!

— А я ничего плохого не делаю! — крикнул Прим, понимая, что теперь разговора с отцом Филиппом точно не избежать.

— Хорош чтец! — протянул голос на четвертом.

— А ну, скройся, тварь! Не то прокляну именем господа! — в бессильной злобе заорал Прим, и ставни тут же захлопнулись.

В груди мальчишки разгорелся какой-то странный огонь. Он понял, какую власть дает близость к богу. И ему очень понравилось то, что он только что почувствовал… А около инсулы развернулась настоящая бойня. Охотников за рабами стаскивали со стены, догоняли, если они пытались бежать, и били смертным боем. Их одиннадцать вместе с тем, кого зарезал Гунн, но Марк задавал вопросы.

— Сколько вас?

— Пошел ты! — визжал тот, держась за остаток уха.

— Корень режь! — приказал Марк, и Спурий с хохотом задрал грязный хитон.

— Нет! Нет! Скажу! — заверещал сириец. — Дюжина нас. Один дома остался.

— Где дом? Чей? Как узнать? Как зовут последнего?

— Ты Марк, называемый старшим? — послышалось сзади.

Марк повернулся. Перед ним пожилой мужчина с усталыми глазами и руками, в которые крепко въелась краска. Он не один здесь. За ним стоят еще два десятка таких же работяг из соседней красильни. Они молчат, глядя с надеждой и благодарностью.

— Я Марк, — кивнул пекарь.

— Ты уходи, старший, — сказал мастеровой. — Не бери на себя лишнюю кровь. Мало ли чего, вдруг донесут. Десяток мертвецов даже тебе с рук не сойдет. Мы сами с них спросим. У меня дочь украли, у соседа — жену. И где последний прячется, тоже знаем. Оставь это нам. Богом клянусь, их кости даже собаки не найдут.

— Забирайте, — Марк равнодушно махнул рукой в сторону избитых и израненных разбойников. — Если нужна защита, ко мне приходите. Помогу.

— Придем, — оживленно зашумели красильщики. — Житья от этой сволочи нет. Баб обижают. Грабят! Не пройти по улице.

— Мы все надежно сделаем, почтенный Марк, не беспокойся, — уверили его мастера. —. Собаки не раскопают.

— Люди! — крикнул Марк, повернувшись к инсуле. — Я наказал разбойников и передал их жителям улицы. Они все живы. Ну, почти все… На моих руках нет крови.

— Мы видели все! — закричали люди из окон. — Будь здрав, Марк! Пусть боги благословят тебя!

— Бог пусть благословит, а не боги! — завопила баба из соседнего окна. — Нечисть ты эллинская! Бог один!

— Пошли домой! — скомандовал Марк, и толпа потекла по переулкам назад, на Субуранский Спуск. Он повернулся к понурым братьям и спросил. — Кто из вас, малоумных, придумал ночью в переулки сунуться?

— Я, — опустил голову Франк. — Там бронза была. Ее медник берет из того дома, где баба с сиськами. Во какой кусок!

— Это наяда, — механически поправил его Марк, разглядывая бронзовую скобу в руке мальчишки. Он все-таки вытащил ее из кладки. — Прим, в церковь беги. Секунд и Гунн — к матери. А ты, Франк, идешь со мной.

— Бить будешь, старший? — мальчишка поглядывал по сторонам, прикидывая, как бы половчее удрать, но мысль эту оставил. Толку-то!

— Не буду я тебя бить, ослиная башка! — ругнулся Марк. — В мой дом идем.

— Мне туда нельзя, — остановился вдруг Франк и отчаянно покраснел. — У меня ноги в дерьме. Вляпался, когда шли.

— Сходи помойся, — Марк с мучительным стоном возвел глаза к небу. — Да не вздумай в бассейн лезть, олух. Ведром зачерпни.

Через четверть часа они вошли в подъезд дома с дельфином, и Франк завистливо вздохнул. Светло, вода журчит, крысы по стенам не ползают. И даже пахнет хорошо. Старикан со второго этажа жжет ладан для аромата. Денег, видно, девать некуда.

Марк повел мальчишку дальше по коридору, остановился перед дверью с табличкой «Флавий Виктор, адвокат» и постучал. Открыла женщина лет тридцати, довольно приятная. Даже на Франка она посмотрела с симпатией, чего тот совсем не ожидал. На него редко с симпатией смотрели, в основном пытались пнуть или отвесить тумака.

— Здравствуй, Марк. Позвать Виктора?

— Да, — кивнул тот, а когда адвокат появился в двери, сказал. — Дружище, дай мне любой закон.

— Зачем? — удивился Флавий Виктор, но пререкаться не стал. Пригласил их в квартиру и взял с полки какой-то свиток.

— Читай! — приказал Марк, и Франк послушно пробубнил, кое-где запинаясь на тяжеловесном слоге римских юристов.

— Повтори, — еще раз приказал старший, и Франк послушно повторил все, что прочел. От начала и до конца.

— Поразительно, — Виктор смотрел на мальчишку округлыми глазами. — Необыкновенная память.

— У тебя есть мальчик на побегушках, — Марк подтолкнул Франка. — Ему больше нечего делать в лавке у матери. Теперь это твой ученик.

— Хорошо, — растерянно кивнул Виктор. — Заходи, юноша. А тебя, Марк, я жду у себя через пару часов. Я подготовил все документы по Гаю Меммию. Там есть одна многообещающая возможность…

В конторе знаменитого адвоката Марк теперь проводил больше времени, чем дома. Виктор нанял второго помощника, беглеца из Галлии, и сгрузил всю мелкую работу на сотрудников. Себе он оставил только выступления в суде и встречи с денежными клиентами. Марк был клиентом денежным. Заказы от него шли чередой и оплачивались тут же.

— Ответ из префектуры получен, — показал Виктор восковую табличку. — Нам выдали instrumentum (1) с печатью викария. Дом с трезубцем признан опасным для горожан. Хозяевам надлежит сделать там ремонт и устранить нарушения. Тут они поименованы: текущая крыша, неправильный отвод воды, гнилые балки…

— Опять хозяев собирать будем? — спросил Марк.

— Я пошлю своих людей, они оповестят их, — ответил Виктор.

— И хозяева снова ничего не сделают, — скептически посмотрел на него Марк.

— Тогда мы имеем право подать Actio communi dividundo, иск о разделе общего имущества, — с акульей улыбкой обрадовал его Виктор.

— Но дом нельзя разделить! — удивился Марк.

— Вот именно, друг мой! — адвокат поднял палец. — Вот именно! Этот дом могут заставить продать. Или обяжут по суду кого-то одного выполнить ремонт, а