Патриот. Смута. Том 20 - Евгений Колдаев
— Рассказать. Отречься. Сделать дело честно к славе Господа. Чтобы он в тебе победил греховность. Смириться. Понять. — Гермоген говорил отрывисто, и неспешно шел к служилому человеку.
— Я… Я тогда тоже предам. Ведь я знаю то, что знают они.
— Заговорщики.
Гость помолчал, но все же скрепя сердце, проговорил:
— Да. Но я не хочу быть среди них. И этот Игорь. Я не хочу быть за него. Но земле нашей нужен царь. Не какой-то…
— Кто?
— Не безродный, не воровской, не ложный. Царь от бога. Кровь от крови.
— Положим, нет таких. А наши. — Гермоген тяжело вздохнул. — Мне тяжело признавать то, что случилось с Шуйским. Очень тяжело. Но это будет с любым из бояр, поднявшихся на царство наше. Боярин не может быть царем.
— Владислав, Густав, кто-то еще из иноземцев. Рюрик же надолго сел, и как?
— Разве пойдет Русь за иноземцем? Сейчас? Разве мало нам ляхи городов пожгли? Мало шведы девок попортили? А? Мало наемники денег из нас высосали? Дмитрий, подумай.
— Оттого и грешен я. Отец. Что думаю, думаю и только злости больше. Нет выхода. Не вижу я его. Словно во тьме все. Куда не ткнешься, грязь, ложь, бесы. — Гость перекрестился. — Жизнь за царя отдать не грех, не жалко, почтенно, достойно. А сейчас?
— Сейчас Смута. Тяжкое бремя. И нам. Тебе, мне, Игорю и прочим, из него Русь поднимать.
Гость вскинулся, уставился на патриарха.
— Ты за него?
— Я за веру православную и за Землю Русскую. — Смотря глаза в глаза, ответил патриарх. — Игорь Васильевич готов жизнь положить за то же самое. Расскажи. В чем грех твой? Исповедуйся.
И Дмитрий заговорил. И с каждым словом его как-то от сердца, от души отступало. Приходило некоторое понимание, некая благодать. И все это мирское, вся суета, борьба. Интриги, к которым он не привык и не терпел, отступали.
А Гермоген слушал, и только изредка вздыхал с грустью. И печаль в его глазах множилась.
Глава 11
Устье реки Нарва. Место ее выхода из Чудского озера
Густав Адольф испытывал невероятные эмоции.
Он занимал место у мачты одного из этих легких суденышек. Да, пожалуй, самого большого из всех, но все же не морского, верткого, речного струга. Смотрел по сторонам. Вокруг размещались хмурые, его самые близкие, самые надежные люди, которых он отобрал сам. Никаких аристократов, никаких богатейших сынков. Все они низший слой дворянства. Дети обедневших, безземельных, лишившихся много людей.
Почему так?
Верить тем, кто связан с риксродом после событий на охоте, ему совершенно не хотелось. Все эти представители древнейших родов, напыщенные, улыбчивые, обходительные, готовы были вонзить кинжал в спину. Они были хитры, а он понимал. Понимал, что опыта в таких делах у него мало. А вот в войне все же он кое-что умел. Учился несколько лет, и это был его основной козырь. Сила, которой он рассчитывал повернуть свою судьбу.
Но сейчас мысли его путались.
Широкая река, по которой шел флот от Нарвы, чуть изгибалась и устремлялась на юг, где словно огромное пресноводное море, раскрывались просторы Чудского озера. Да, Густав бывал и в море, но здесь это ощущалось как-то иначе. Казалось что поток воды, истекающий из невероятных размеров водоема, не дает кораблям выйти на простор.
Они боролись! Двигались вперед.
Воины налегали на весла, те скрипели, лодки покачивались, паруса надувались ветром. Войско шло на юг. Авангард уже прошел истоки, и двигался дальше вдоль берега. Их план был в том, чтобы как можно более быстро добраться до Пскова. Да, хотелось бы двигаться незаметно, но как это сделать, если ты ведешь пару сотен кораблей? Везешь на них припасы и пушки. Такое количество просто невозможно скрыть. И если от Ивангорода, проклятой русской крепости, стоявшей как кость в горле, точно напротив их земли и Нарвы они еще пытались отсечь путь сообщения, то здесь могло быть столько глаз! Дозоры, вестовые, случайные служилые люди или обычные местные, для которых швед самый страшный враг. Они словно дикие звери, не готовы признать силу и превосходство над собой.
А от зверей, как известно, не укрыться.
Поэтому «король» решил идти быстрее, как можно быстрее. Не заботиться о маскировке, но и не жечь, не палить встреченные на берегах села. Грабить. Это да, это возможно, если не отвлекает от пути. Но не жечь.
Им нужно как можно быстрее, не тратя время на вторичные задачи, доставить пушки. Встать у Пскова и устрашить его жителей своей мощью. Всем флотом. Добыть первую, славную победу. Ту самую, которая проложит ему путь к трону. Да, его все после того проклятого вечера, когда погиб отец, уже именовали королем. Но по факту это было не так. Коронации не было. Да и слишком молодой он был, чтобы сесть на трон без регента и стоящих за спиной людей. А он не верил им, не верил ни единому слову. Скорее всего, эти хитрецы уже затевали какой-то очередной заговор. А что мог он? Ничего. Пока он не сделает чего-то стоящего, люди не пойдут за ним.
И вот впереди его шанс.
Взять Псков и овеять себя славой, достойной древних предков.
Но сейчас Густав Адольф смотрел по сторонам. Он с трудом удерживал свою челюсть на месте от созерцаемой красоты. Пронизывающий ветер, плеск волн, выкрики воинов, работающих с усердием и правящих его флот на юг к победе, служили только атмосферой, окружением. А то что он видел воочию, пробуждало внутри, в его душе нечто древнее. Казалось, он один из тех славных викингов, стоящий на борту мифического дракона — корабля, идущего и по морю, и по рекам. Он всматривается сейчас в берега в поисках невероятной добычи, богатства, славы, власти. Здесь и дальше бескрайние просторы. Людей здесь мало, но они богаты пушниной и прочими…
Да плевать чем там, не важно, они просто богаты. И все это он заберет, потому что так делали его предки, и он вправе повторить их деяния. Он силен и они сильны.
Густав Адольф радостно улыбнулся, прикрыл глаза, представляя что он подобно своим древним предкам, сейчас идет тем же путем. Это давало ему сил, одухотворяло так, что словно крылья появились сейчас за спиной. Хотелось взмыть вверх и созерцать всю мощь, которую он привел сюда с собой.
Но. Это он мог сделать только в своих фантазиях. Даже те древние божки, про которые ему рассказывали. Существа из легенд не умели летать. Для этого у них были волшебные кони.
Густав поднялся, повел головой. Он не заметил, как напряглись сидящие на веслах, поглядывающие на него люди. Они были утомлены и напряжены.