Цена семьи тебе не по карману - Катя Истомина

Веронику посадили. Мирон теперь живет с родным отцом. И этот родной отец запретил мне видеться с парнем, а я рассчитывал на мужскую солидарность, что он поймет, насколько важен был для меня Мирон, позволит хоть иногда видеться.

Да, я решился на это, потому что смысл, смысл рвать себе сердце, смысл рвать себе душу, если Аня выбрала другого мужика. Она будет жить полной жизнью, радоваться всему, а я что, должен единственного ребенка, которого так долго любил и которого так ждал, лишатся? Как-то смешно. Нет, не кажется? Кто-то живет, кто-то существует. Я на такое не подписывался. Я на такое не согласен. Вообще.

Но этот мужик, черт. Он как скотина поступил, еще так благородно аргументировал, что если мальчик будет меня видеть, то он меня не сможет забыть и папой его никогда не назовет. А у Мира сейчас такой возраст, когда сознание очень гибкое, когда он может принять нового человека, и назвать его отцом, и потом даже не вспомнить про старого.

Сволочь, не вспомнить про старого. Зато в восемнадцать лет вспомнят, когда счет надо будет активировать. Никто не забудет про это, уверен, потому что деньги не пахнут. Когда деньги, мы все друг другу, кто-то. Ведь выставят, что какой-нибудь дяденька, какой-нибудь благодетель просто подкинул, или вообще скажут, что это его счет, и он ему его давно открыл, и вот там накопилась сумма.

Господи, я чувствую себя загнанным в ловушку.

Все ненавидят, никто не хочет со мной быть и даже Мира. Я пробовал через нее как-то достучаться до Ани. Пробовал Мире объяснить, что этот Дмитрий нам мешает, но дочка недавно выдала мне.

- Папа, она с ним улыбается, она с ним смеется. Я давно ее такой живой не видела. Если ей с ним хорошо, то пусть она будет с ним. Я не буду против, пап.

Вот так было мне сказано. Представляете? Вот так. И черт, ну сам же виноват. Но все равно, я ведь не просто так раскаялся, я ведь не просто так закрыл все прошлые страницы.

Аня должна была ко мне вернуться. Должна. И в итоге я, как в той сказке у разбитого корыта оказался.

Ненавижу все это, ненавижу, ненавижу всех этих людей, ненавижу всех за все. Ненавижу за то, что остался на обочине этой проклятой жизни, а они там пируют, шикуют.

Черт, Аня, Аня, на кого же ты меня променяла?

На белого и пушистого Диму?

Да он же просто старик, который боится, что больше никто на него не посмотрит, поэтому и на тебя запал.

А я. Я хочу быть с тобой просто потому, что люблю. Потому что мы были уже с тобой вместе.

Ничего, я дождусь.

Ты ко мне вернешься, уверен.

Я умею ждать.

Эпилог

Эпилог

Анна

Не могу поверить, что уже целых семь лет прошло.

Семь лет, как мы с Димой вместе.

Шесть лет как женаты.

А нашему общему сыну пять лет.

Жизнь так сильно изменилась за все это время.

Я чувствую себя очень счастливой и живой, чувствую, что моя жизнь теперь наполнена смыслом и светом, и в ней есть только радость, счастье, и нет ни капли горя.

Я рада, что моя жизнь действительно настолько сильно изменилась.

Бренд косметики стал еще более успешным, и я даже открыла линейку парфюмов, в планах начать производить одежду и сумки, потому что такой запрос есть, такой интерес аудитории присутствует.

Я развиваюсь, не стою на месте, и Дима меня вдохновляет, поддерживает. Он сам, оказывается, не так уж и прост был. В той клинике, в которой мы с ним познакомились, он был совладельцем, и сейчас муж выкупил долю у своего друга и теперь целиком и полностью заведует ей.

На операции ходит не так часто. Он решил не повторять ошибки прошлого брака, хотя я ему сразу сказала, меня это не пугает, меня устраивает его жизнь, я не хочу, чтобы он что-то в ней менял, но он захотел сам измениться. Он захотел стать другим.

Кто я такая, чтобы ему мешать? Никто не имеет права решать за кого-то. Захотел, изменился. И честно, я этому рада, и впервые в декрете я побыла именно с сыном, смогла отпустить бразды правления. У меня появился надежный помощник, который вел все дела, да и муж впервые настолько активно участвовал в жизни ребенка.

Мне кажется, за нашим сыном больше носился Димка, а не я, да и сейчас носится. И, мне кажется, будет носиться еще очень долго, хотя должна признать еще один очень интересный факт. Дима не выделяет никого из детей, ни Миру, ни Соню, ни Ваню. Он любит всех троих одинаково, для всех он стал отцом.

Дима заменил Сашу, который в итоге исчез, понял, что я к нему не вернусь, и, кинув в спину проклятий, просто ушел. Мира, как самая старшая, единственная поняла, что произошло. Ей было очень больно. Дочка тогда на второй курс института перешла, когда все это происходило, и как же она пыталась тогда до отца достучаться, но он и ей нахамил насколько я знаю, и они до сих пор не общаются, к огромному моему сожалению, потому что меньше всего на свете я хотела, чтобы такое произошло.

Я искренне верила, что буду учить детей взаимодействовать и с мужем, и с Сашей, но Саша самоликвидировался, и, возможно, даже это все же хорошо.

Уже вечер. Сегодня была наша с Димой годовщина. Мира приехала с парнем, и сейчас они развлекаются вместе с Соней и Ванькой в саду. А еще нам подарили щенка, хорошенького, миленького, который сейчас вместе со всей этой детской компанией носится по саду, а я стою на балконе на втором этаже и наблюдаю всю эту картину.

- Мне кажется, у нас скоро появятся внуки, - Димка подходит со спины и обнимает меня, и тоже опирается локтями о перила.

Я чуть поворачиваю голову, трусь щекой его щеку и снова смотрю на детей.

- Думаешь уже пора готовиться. У меня еще Ванькины вещи сохранились. Сонькиных, правда, нет.

- Да ладно тебе, я думаю, ее Ромка сам все новые хотелки ее купит. Ты посмотри на него. Он смотрит на нее, как собака на кость. Мне кажется, даже я на тебя так не смотрел никогда.

- Ну, ты сравнил. - У меня даже голос