Танцтеатр Пины Бауш: искусство перевода - Габриэле Кляйн

У этой книги другая, новая перспектива. Она не фокусируется на хореографе или отдельных постановках, а рассматривает художественное творчества Танцтеатра в целом. Здесь термин «постановки» означает взаимодействие между рабочим процессом (разработкой постановки, повторным включением в репертуар, передачей прав), непосредственно постановкой и ее исполнением, а также восприятием. Эта книга исследует способы взаимодействия и сосредотачивается на 15 международных копродукциях, которые впервые анализируются вместе.

Еще до окончания школы, в 1976 году, я впервые увидела пьесу Пины Бауш в «Вуппертале». Она сильно повлияла на меня, как и на многих молодых энтузиастов. Затем, в 1980-х годах, театр танца впервые стал важной частью исследования в рамках моей диссертации «Танец женского тела: цивилизационная история танца» («FrauenKörperTanz. Eine Zivilisationsgeschichte des Tanzes», 1992)[7], в которой отношения между историей женщин, тела и танца рассматривались в контексте теории культуры и социальной истории.

В 2000-х годах вместе с Габриелой Брандштеттер я интенсивно работала над «Весной священной» («Das Frühlingsopfer») Пины Бауш, задаваясь вопросом о методологии исполнения и уделяя особое внимание практике труппы по повторным показам и передаче материала на протяжении десятилетий[8]. Эта книга продолжает те размышления. Работа началась в 2011 году с предварительного исследования, за которым с 2013 года последовал четырехлетний научный грант, финансируемый Немецким исследовательским фондом (DFG). Это был первый проект подобного рода, финансируемый третьей стороной, который состоялся в сотрудничестве с Фондом Пины Бауш. Кроме того, проект был поддержан различными филиалами Гёте-Института и другими финансирующими организациями из стран-копродюсеров.

Это сотрудничество позволило получить доступ к необычным, новым и ранее не исследованным материалам, таким как записи выступлений и «паратексты» хореографий, которые Фонд Пины Бауш предоставил из архивных материалов, на тот момент еще не каталогизированных. Я смогла обработать визуальные и письменные записи репетиций, которые сделала сама, а также познакомилась с записями, сделанными танцовщиками Танцтеатра Вупперталя. В рамках исследовательского проекта нам удалось собрать дополнительные эмпирические материалы, например опросы аудитории, которые Танцтеатр впервые позволил нам обработать. Подробные беседы по всему миру с танцовщиками, спонсорами из филиалов Гёте-Института, а также художниками, друзьями, сотрудниками и партнерами Пины Бауш помогли нам получить больше информации о том, как создавались и воспринимались произведения, выходящей за рамки того, что уже было известно и описано до меня. Я также прочла тысячи рецензий и сотни текстов, интервью и речей самой Пины Бауш и о Пине Бауш и ее Танцтеатре.

Чтобы понять рабочий процесс, исследовательские поездки Танцтеатра, то, в каких условиях шли постановки в разных городах и странах, а также реакцию зрителей, я совершила несколько исследовательских поездок в Индию, Японию, Бразилию, Нью-Йорк, Париж, Будапешт, Лиссабон и также очень часто ездила в Вупперталь. В Калькутте мне рассказали сразу несколько версий, почему первое турне Танцтеатра Вупперталя по Индии провалилось, а второе прочно утвердило миф о Пине Бауш и Танцтеатре Вупперталя. В Кочи[9] я остановилась в той же, что и Пина Бауш, гостинице. Я услышала нежный шелест пальм и начала понимать, почему индийская постановка «Bamboo Blues» («Бамбуковый блюз») настолько нежная и мирная – что некоторым кажется странным: гетеротопия[10] в стране, отмеченной непостижимыми нищетой и страданиями. В Будапеште, где создавалась пьеса «Страна лугов» («Wiesenland»), я посетила блошиные рынки, где танцовщики во время исследовательской поездки искали старое барахло. Я разговаривала со многими художниками и их спутниками в те выходные, когда Виктор Орбан закрыл границы во время «кризиса беженцев»[11], тем самым положив начало поворотному моменту в истории Европейского союза. В Бразилии меня поразило, что, в отличие от Германии, молодое поколение танцовщиков и исследователей танца не видит противоречия между современным танцем и танцевальным театром. В Японии меня очаровали страсть и сочувствие, с которыми молодые художники и исследователи говорили о Пине Бауш и ее влиянии на зарождающуюся танцевальную сцену Японии. Это побудило меня помимо бесед один на один также взять интервью у зрителей после посещения «Весны священной» в Токио.

Во всех этих странах у меня были замечательные встречи с людьми, которые поддерживали меня и помогали в исследованиях, так же как и сотрудники различных городских, государственных и танцевальных архивов и особенно коллеги из Танцтеатра Вупперталя и Фонда Пины Бауш. Я многим им обязана. Все они поименно перечислены в благодарностях.

Теоретической основой книги является теория перевода, которую в ходе исследования мне удалось развить в праксеологию перевода. Термин «перевод» здесь не используется в лингвистическом смысле, а скорее понимается как культурная практика: так это принято в переводоведении и постколониальных исследованиях. Основной тезис заключается в том, что акты перевода имеют фундаментальное значение для художественных процессов и произведений. В этой книге перевод представлен как центральная практика танцевальной художественной работы и как фундаментальная концепция исследования танца. Таким образом, танцевальная постановка является постоянным и многоуровневым процессом перевода: между словом и движением, движением и письмом, между различными языками и культурами, различными средствами массовой информации и материалом, знанием и восприятием, между членами труппы во время создания постановок и их показом, между показами и публикой, между постановкой и критикой танца, между художественной и академической практикой.

В книге исследуется практическая теория перевода. Здесь не ставится вопрос, что такое перевод или танец, а демонстрируется, как можно охарактеризовать постановку через процесс перевода. Вопрос «как» направлен на способ перевода, то есть на его практику. Праксеологическая перспектива является новой не только в дискурсе теории перевода в культурной и социальной теории, но и в исследовании танца. В этой книге она представлена с точки зрения исторических, культурных, медиальных, эстетических, интерактивных и телесных аспектов.

Книга основана на эмпирических исследованиях. Сосредоточенные не только на пьесах, но и на танцевальной постановке, то есть на взаимодействии рабочего процесса, исполнения и восприятия, методологические исследования не могут опираться только на традиционные инструменты и процедуры, такие как анализ исполнения и хореографии. В связи с этим в рамках исследовательской работы я разработала методологический подход праксеологического анализа производства, который составляет основу моего анализа, – его структура и принципы будут разъяснены в конце книги. Праксеологический анализ производства – это методологическая процедура, при которой не анализируется исключительно постановка, или показ, или, как это часто бывает в исследованиях по социологии искусства, зритель. Вместо этого в фокусе исследования оказывается соотношение рабочего процесса, постановки и восприятия. Этот подход особенно важен для такой труппы, как Танцтеатр Вупперталя, потому что их пьесы исполняются на протяжении десятилетий с несколькими поколениями танцовщиков и демонстрируются в разных странах и культурах перед разной аудиторией. В качестве методологической процедуры праксеологический анализ производства пытается справедливо рассмотреть запутанные взаимоотношения между рабочим процессом, постановкой, показом и восприятием зрителей и осмыслить их теоретически с помощью концепции перевода. При этом праксеологический анализ производства использует различные методы: социологические методы эмпирического социального исследования (этнография, количественные и качественные процедуры интервью), театроведческий и танцевальный научный анализ (анализ исполнения и хореографии), медиальный метод (анализ видео), герменевтический анализ и анализ содержания.

Книга объединяет обширный корпус материалов[12], полученный и обработанный в процессе исследования, и преследует взаимообратный процесс: она встраивает материал в контур праксеологии перевода и, наоборот, пытается усовершенствовать этот контур на основе эмпирического материала и сделать его более пластичным. Благодаря теоретическому подходу к переводу, методологическому подходу праксеологического анализа постановок и обширному корпусу материалов эта книга дает новое прочтение искусства Пины Бауш и Танцтеатра, а также стремится на этом показательном примере выставить на обсуждение теоретические концепции и методологические размышления в области исследований танца, возникшие в ходе моего исследовательского процесса. Этот научный подход является способом приближения к лингвистически непереводимому (и не только) в искусстве Пины Бауш и Танцтеатра Вупперталя.

Такой процесс эмпирического исследования потребовал не только справляться с большим количеством разнообразных материалов, но и постоянно ставить под сомнение мою позицию в целом и в отношении моего исследования в частности. Важно было размышлять о соотношении близости