Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

— Пепел, — сказала она.

Эйвард перевёл взгляд на камин.

— В этой комнате ничего не горело после той ночи.

— Значит, пепел старый.

— А вы слишком быстро научились отвечать так, чтобы ничего не сказать.

Ника сжала пальцы.

Он был прав.

От этого стало хуже.

— А вы слишком долго учились не слышать, когда вам говорят прямо.

На его лице мелькнула тень привычного холода, но он не ответил сразу. Только посмотрел на комнату — на шкаф с платьями, на стол с влажными чернилами, на часы, которые продолжали идти назад, на портрет Арисы под полуспущенной тканью. И на миг Ника увидела, что он вовсе не хотел уходить. Не сейчас. Не после того, как замок наконец открыл ему место, куда он сам боялся войти годы. Но Тарвин ждал в коридоре. Ортия и Бренн ждали где-то дальше. Совет дышал замку в затылок. А Эйвард, как всегда, выбирал не то, что больнее, а то, что опаснее отложить.

— Идёмте, — сказал он.

Ника прошла мимо него, не поднимая глаз. Ей казалось, что если она посмотрит, он сразу увидит письмо. Увидит не глазами — тем звериным, драконьим чутьём, с которым замечал дрожь ключей, движение дверей, перемену воздуха. Но Эйвард не остановил её. Только вышел следом, и дверь комнаты Арисы закрылась сама.

Тихо.

Без щелчка.

Как будто не заперлась, а обиделась.

Тарвин стоял у стены. Его взгляд скользнул по Нике — не грубо, не подозрительно, но точно. Слишком точно. Она поняла: он заметил пепел на её подоле. Может быть, и руку, которую она держала слишком неподвижно. Но старший дворецкий ничего не сказал.

— Милорд, — произнёс он, обращаясь к Эйварду. — Канцлер Ост настаивает на встрече до вечернего собрания. Леди Ортия присоединилась к нему в родовой зале.

— Разумеется, — глухо сказал Эйвард. — Когда в этом доме появляется закрытая дверь, Совет первым делом ищет не ключ, а выгоду.

Тарвин опустил глаза.

— Они говорят о наследнице.

Эйвард остановился.

Воздух в коридоре стал жёстче.

Ника почувствовала это кожей. Так холодеет не от ветра, а от слова, которое нельзя произносить неосторожно.

— Что именно они говорят? — спросил Эйвард.

— Что после сегодняшних проявлений замка необходимо подтвердить право Сайры Морн на родовое признание.

Ника едва не выдала себя.

Письмо под манжетой вдруг стало горячим, хотя бумага не могла нагреваться. Или это её рука вспыхнула от страха.

Право Сайры.

Подтвердить.

Значит, строка из камина была не случайной. Не только личной тайной Арисы. Это было оружие. Если Сайра не дочь Эйварда, Совет сможет ударить не по его сердцу, а по закону рода. Забрать девочку. Объявить её чужой. Или опасной. Или незаконной. В этом мире любое мягкое слово могло оказаться приговором.

Эйвард не посмотрел на Нику. Возможно, к счастью.

— Сайра признана домом Морн, — сказал он.

— Канцлер утверждает, что признание могло быть искажено в ночь проклятия.

— Канцлер слишком часто утверждает то, что выгодно канцлеру.

— Милорд…

— Я сам поговорю с ним.

Тарвин поклонился.

Эйвард повернулся к Нике.

— Вы вернётесь в комнату ключницы.

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но остановилась. Сейчас спорить было нельзя. Не здесь. Не с письмом под рукавом. Не пока она не понимала, правда ли эта строка, кто её написал и почему пытался сжечь, но не сжёг до конца.

— Хорошо, — сказала она.

Эйвард прищурился.

Её согласие явно насторожило его сильнее любого спора.

— Просто так?

— Вы же хотели молчания.

— От вас — не верю.

— Тогда считайте, что замок устал меня слушать.

Он смотрел на неё ещё несколько мгновений. Потом коротко кивнул Тарвину, и дворецкий повёл Нику обратно.

Она чувствовала спиной взгляд Эйварда, пока не свернула за угол.

Только там смогла вдохнуть.

Руна ждала у комнаты ключницы и побледнела, едва увидела лицо Ники.

— Что случилось?

Тарвин остановился раньше, чем Ника успела ответить.

— Леди Нивея останется в комнате до распоряжения милорда. Руна, никого к ней не пускать без моего приказа или приказа лорда Морна.

— Да, господин Тарвин.

Он посмотрел на Нику.

— И никому не открывать то, что лучше сначала прочесть до конца.

Ника замерла.

Тарвин поклонился и ушёл, оставив её с бешено стучащим сердцем.

Руна закрыла дверь — на этот раз не на замок, только прикрыла, чтобы через щель был виден коридор. Формально приказ не нарушен. В этом доме, кажется, все выживали на таких тонких границах.

— Что вы нашли? — спросила она.

Ника вытащила письмо из-под манжеты.

Руна взяла его так осторожно, будто боялась, что бумага закричит. Прочитала. Потом ещё раз. Лицо её стало не просто бледным — пустым.

— Нет, — прошептала она.

— Это правда?

— Я не знаю.

— Но ты что-то слышала.

— Слуги слышат многое. Слуги должны забывать ещё больше.

— Руна.

Девушка подняла глаза.

— В ту ночь говорили, что леди Ариса кричала не из-за белой двери.

— А из-за чего?

— Из-за колыбели.

Ника почувствовала, как внутри всё медленно опускается.

— Колыбели Сайры?

Руна кивнула.

— Никто не знал, что именно случилось. После рассвета одних слуг перевели в южное крыло, других отправили из замка. Тех, кто стоял близко к детской, больше не допускали к наследнице. А потом… потом