Милый поселок моего детства - Анна Долго

Сандра задумалась, стоит ли показывать конверт с посланием, который она получила от Григория Лесничего в Москве.

– Вы не ответили, Александра.

– Я получила письмо от некоего Григория Лесничего, сами посмотрите, – Сандра протянула конверт.

Владимир его оглядел со всех сторон, затем достал сложенный листок бумаги, развернул и молча прочел.

– Я сравнила почерк на конверте с записями в долговой тетрадке местного хозяйственного магазина. Это почерк Попова. Можете проверить.

– Так вы приехали вести собственное расследование? – с насмешкой приподнял бровь младший участковый. – О каких несчастных случаях здесь идет речь?

– Это давно было. Лет десять или двенадцать назад. Тогда мать Шурки, Любовь Лавренко, в реке утопла. Поскользнулась, головой о камень ударилась и все, нет человека. Ох, беда, беда… Типичный несчастный случай. А через несколько месяцев на саму Шурку собаки бродячие напали и покусали сильно. Об этих и говорится, – пояснил дядя Миша.

– Тринадцать лет назад, – раздраженно поправила Сандра. – И все же мне захотелось приехать, найти этого Лесничего и обо всем его расспросить. Когда погибла мама, было холодное начало марта. Что она делала у реки – не купаться же пошла?

– Александра, вы не нервничайте, пожалуйста, – Владимир продолжил допрос. – Так и что, нашли этого Лесничего?

– Я нашла его могилу. Оказывается, что человек с таким именем умер в тысяча девятьсот четырнадцатом году. Но я узнала, Григорий Лесничий и был тем самым мерзавцем, который изувечил Марфу!

– Марфу? – непонимающе скривился Владимир.

– Местная легенда, – отмахнулся дядя Миша.

– Легенда, значит. Александра, а вы никогда не слышали голосов в своей голове? Не видели призраков? Или, может быть, вам сны какие-нибудь странные снятся?

– Сны? – испуганно переспросила Сандра.

– Ну, ты тоже скажешь, – рассмеялся старший участковый. – Пересмотрел американских детективов?

– Все может быть, – пробурчал себе под нос Вова.

– Еще я нашла в шалаше Лесного человека этот журнал. Смотрите, в нем вырезаны буквы! Возможно, что тот, кто отправлял мне послание, вырезал буквы именно отсюда!

Владимир взял журнал из рук Сандры и положил к себе на стол, не уделив должного внимания.

– Я видела в доме тети Гали куклу с моим именем, похожую на меня. Видимо, она хотела мне ее подарить. Я могу забрать?

– Ах, да, кукла. Очень странно, правда? Зачем Галина приклеила этот стикер к упакованной кукле? Почерк действительное ее, мы проверили.

– Может она просто упаковала и подписала ту куклу, чтобы потом мне подарить? – предположила Александра.

– Может и так, но мы проверим. А куклу вы сможете получить только по окончанию следствия.

– Я могу идти? – этот допрос Сандре совсем не нравился, она чувствовала себя подозреваемой. Но, что самое ужасное – Владимир говорил логично, и его выводы основывались на странных и пугающих совпадениях.

– Да, только после того, как я сниму ваши отпечатки пальцев. И не уезжайте никуда сейчас, пожалуйста. Иначе придется делать запрос в Московское управление, – Владимир улыбнулся с прищуром, подражая опытным следакам с экрана телевизора.

После недолгой процедуры Сандра смогла покинуть кабинет участкового, вернее, даже двух участковых. Она медленно шла домой, с тяжелым камнем на душе и испачканными чернилами пальцами. Нужно было бы зайти к Яге и забрать оставленные там вещи, но не хотелось никого видеть и ни с кем говорить.

Дома Александра тихо опустилась в старое и по-прежнему грязное бабушкино кресло на веранде. Она медленно жевала последнюю морковную котлету, стараясь при этом не думать о Машке – все мысли о ней причиняли боль, как прикосновения к открытой ране. Руки сами потянулись к альбому и набору грифельных карандашей, когда из комнаты послышался неожиданный скрип половиц. Сандра обернулась, напрягла слух и услышала тихие шаги.

Легкие шаги приближались, Сандра осмотрелась по сторонам в поисках подходящего для самообороны оружия. В проеме двери показалась кучерявая головка Лильки.

– Привет, Шур. Нам нужно поговорить.

Она была трезвой, аккуратно одетой, легкий макияж освежал и украшал ее лицо, и Сандра напряженно, но с облегчением улыбнулась ей.

– Здравствуй, Лиля, мы можем зайти на кухню, если хочешь.

– Можно и здесь. Я постараюсь не занять много твоего времени.

– Как хочешь, давай останемся здесь.

– Я слышала про Машку, – Лиля хмыкнула. – Всегда замечала, как она завидует Кате. Но чтобы такое сделать – нужно быть чудовищем.

У Сандры сжалось сердце от правдивости слов своей гостьи, но образ Машки в ее голове все еще никак не мог слиться с образом монстра.

– Но не об этом я пришла поговорить. Знаешь, я же и правда дурой всегда была. Все мечтала, надеялась на счастливую жизнь, удачу, которая мне когда-нибудь улыбнется. Помнишь, мать моя все на дежурства ночные ездила? Так вот – не дежурства это были, с мужиками она за деньги в городе спала. Пока один из клиентов ее не выкинул с 9 этажа. Мне восемнадцать лет было, когда я узнала об этом. Но незадолго до того мать со мной впервые разоткровенничалась. Я ей сказала, что в Москву хочу уехать после школы, а она ответила, что там папка мой живет. Даже адрес его дала, как-то вычислила. Так вот, к нему я и поехала после одиннадцатого класса. Ехала в поезде и думала, что сейчас примет меня мой папа в свои объятия, москвичкой стану, в институт театральный поступлю. А он меня на порог не пустил. Сказал, чтобы я вон шла, что он ни матери моей не знает, ни меня. Может, и не отец это мой был – мать что-то напутать могла, а может, вычеркнул из жизни неприятный момент, вместе со всеми его последствиями. Только осталась я одна на улице в чужом большом городе. Села я на лавку и разрыдалась. Ко мне девушка тогда подошла, утешать стала. Я ей все и рассказала. Она помочь пообещала и с работой, и с жильем. Привела меня в комнату, якобы она ее с подругой снимала. А вечером в ту квартирку мужики приехали, амбалы такие, к стенке меня прижали и снасильничали все, по очереди. Паспорт забрали и сказали, что на них работать теперь буду. Ту сердобольную девушку я больше не