Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

— Можно я приду ночью?

Грегор ничего не ответил, но это не было ни согласием, ни отрицанием. До его отъезда оставалась неделя, и все эти дни я спала рядом с ним. Днем друг скрывался на мансарде, бабуля передавала мне еду. Уговорами я заставляла его принимать пищу.

А потом он уехал… не попрощавшись. В тот день я пошла одна на рынок и застала только отъезжающую от дома машину. Я бросила сумки и бежала за ней, но, свернув на шоссе, БМВ скрылось из виду вместе с моим сердцем. Вместе с мальчиком, который потерял родителей и остался со своим горем. Тогда я не понимала, что ему не было никакого дела до прощаний, до других людей, не знала, как горе и тоска по близким разрушает жизнь, как свет сменяется тьмой и одиночеством.

Целый год я вслушивалась в разговоры взрослых, искала средь слов его имя, хотела узнать, как он, что с ним. Сказочник только передавал привет и говорил, что Грегор спрашивал, как у меня дела, я слабо в это верила, но отвечала с улыбкой, что все «хорошо». Ведь и правда хорошо: в отличие от него, у меня были живы родители.

Когда следующим летом я узнала, что Грегор вновь приедет к нам в загородный дом до сентября, ждала этой встречи, мечтала увидеть того мальчика, а приехал другой. Серьезный. Мрачный. На этот раз он прошел мимо, игнорируя мое присутствие. Поужинали в тишине, как на поминках.

— Спасибо, — кратко сказал он и ушел наверх, а вечером утек к Эдди, с которым продолжал общаться. Я за год изменилась, точнее, мое тело — оно выглядело иначе: вытянулось, появилась грудь, формы. И когда спустя неделю мы пошли купаться, его друг, тот самый Эдди, попытался ко мне подкатывать.

— Отвали от нее. — Голос Грегора раздался совсем рядом. Я обернулась и встретилась с холодными голубыми глазами.

— Да, ладно, что такого? Вон какая стала… Титьки зачетные.

Грегор сделал к нему шаг и сжал кулак. Я схватила его за руку.

— Не надо.

— Ладно-ладно, бро. — Парни вылезли из воды, хохоча.

— Если будут донимать — скажи, поняла?

Домой мы возвращались вместе сквозь поля. Грегор не пошел с компанией, решив меня проводить.

— Я сама дойду, — остановилась. — Тебя ждут, так иди.

— Нет.

Сейчас он вновь выглядел, как мой друг. В волосах бликовало закатное солнце, по его голому торсу скатывались капли воды.

— Как ты?

— Нормально.

— Не похоже, — я больше не спрашивала ничего. Ждала, когда он захочет возобновить дружбу сам, и не лезла в душу. Это случилось, когда мы отправились за арбузом на рынок, тогда я увидела вновь ту самую ямочку и услышала смех.

Живой!

В порыве эмоций я обняла его, сжала, чувствуя потребность прикоснуться. Он обнял в ответ, осторожно. Молча мы простояли под палящим солнцем, а потом за руку пошли домой. С каждым днем стена, выстроенная им, рушилась, и через месяц не осталось притворства, фальши. Грегор рассказал, как жил, что делал, упомянул компанию отца, какие-то акции и переход к нему активов.

— Так это авария?

— Хочется верить. Иначе как жить? В страхе, что и меня убьют, или деда?

Грегор попросил больше не говорить на тему родителей и не спрашивать. Я приняла его просьбу и старалась, чтобы лето прошло для него лучше, чем весь прошлый год. Забывала только спросить, что он решил делать после выпуска из школы?

Теперь куда бы он не пошел, всегда брал меня с собой и в этот год Эмма больше не сидела на его коленях, не целовала. Не знаю, связано ли это как-то со мной или другу просто наскучило, но мне это нравилось. Теперь вокруг меня толпились его друзья, просили отыграться в покер и несли мне свои деньги.

— Мне мать больше не даст, она до сих пор понять не может, куда я все просадил! А это все ты, соседка.

— Так сам просил отыграться. Не ной теперь.

Мы шли домой той же дорогой, когда Грегор вдруг стал смеяться.

— Ты чего?

— Вспомнил кое-что. В том году ты меня завалила вопросами, я даже растерялся.

Хорошо, что ночь скрадывала цвет моих свекольных щек. Рядом с ним вновь чувства разгорались, только теперь я хотела прикосновений сильнее, чем раньше — его руки на моем теле, губы… Посмотрела на его рот, провела языком по губам, хоть такая привычка за мной не водилась.

— Я все еще не умею… целоваться, а ты обещал, ха-ха-ха, — как бы в шутку напомнила ему. — Научишь?

— Перед отъездом, — ответил он, прочищая горло.

Наверное, Грегор видел меня насквозь. Он просто дружил со мной, играл в карты, веселился, и лето пронеслось яркой вспышкой кометы.

— Скай, я улетаю, — сказал он за неделю до отъезда.

— Куда? Надолго?

— В Англию. Поступил в Кембридж.

— Вау! Это так круто! — Я обрадовалась и порывисто обняла его, еще не понимая всего. — Для многих это мечта.

— Моего отца. Я поэтому подал документы туда.

— Тогда летом ты будешь прилетать?

— Нет. Это последняя наша встреча, акуленок.

— Что?

— Скорее всего, я останусь там на пять или семь лет. Нужно восстанавливать компанию, бизнес. Понимаешь?

Я кивнула. Все понимала, только в ушах стоял белый шум, там скрипело сломанное радио не способное поймать волну.

Перед отъездом Грегор ушел ночью прощаться с ребятами, я без настроения плелась следом. В ту ночь я впервые проиграла.

— Скай. — Он поймал мое запястье, пока мы пересекали наше поле, нашу просеку, возвращаясь домой. — Ты же можешь мне звонить, знаешь?

— О да! Ты и не вспомнишь обо мне, как только сядешь в самолет. За тот год ты ни