Приключение в Зиму - Катарина Ёлохова

Но Лиада… неожиданно обзавелась интеллектом и сама всё поняла, уничтожив их… магией. Магией! Силой, что наделены исключительно чистокровные драконы. А Наследница таковой не является. Она попросту не может ею обладать! Либо же… все те слухи о том, что королева понесла от бродячего художника из Гнезда Стальных Драконов — откровенная ложь.

Ложь…

Неужели её образ глупой, несдержанной и истеричной девицы был всего лишь ложью? Убедительной игрой, дабы отвлечь противников королевы и сторонников неполнокровного брата Лиады, которого многие желают видеть на троне? Прикрытием, чтобы набраться сил и найти верных союзников для триумфального возвращения? Выходит, она не просто так «исчезла» три года назад. Это была тщательно спланированная подготовка?..

Если это так, то Наследница не просто достойна восхищения, она достойна моего глубочайшего уважения и, возможно, моей дальнейшей поддержки в борьбе за трон. Не то чтобы я горел желанием видеть её королевой всех континентов. Но её трусливый братец, ставший марионеткой в руках заговорщиков, и скользкий отчим, кому мало быть регентом, — устраивают меня куда меньше, чем она.

Из двух зол, как говорится. Но если одно «зло» прячет за собой разруху, нищету и непрекращающуюся войну, а второе — ум, силу и выгодные перспективы, то выбор становится очевидным.

Теперь я хочу заполучить Лиаду ещё больше… Нет! Она станет моей.

* * *

[1] Типка — существо, похожее на курицу, только крупнее и с густыми перьями красно-фиолетового отлива.

[2] Илльера — столица Обители Богов (территории, находящейся на северо-западном материке Норлосс).

[3] Норбус — бог насмешек, злых козней и злословия.

Глава 30 ЛИАДА

С моих пальцев срываются короткие, но мощные электрические разряды. Они ослепительными стрелами вонзаются в эти злосчастные шкатулки и раскалывают их на множество деревянных щепок.

Воздух наполняется привкусом едкой гари и расплавленного металла.

Перед глазами всё мутнеет. На тело наваливается «сногсшибательная» усталость. Но я не даю себе ни минуты на передышку. Хватит. Слишком долго я дозволяла другим управлять собой. Слишком многое позволила им с собой делать. Слишком охотно поддавалась на их запугивания и манипуляции.

Пришло время прекратить всё это.

Я больше не марионетка, не подопытная, не бездушная кукла, на которой можно вымещать свою злость, неприязнь или недовольство от собственной ничтожности. Я та, кто имеет право защищать свою позицию, не терпеть к себе неподобающее отношение и выбирать себя. Всегда и во всём.

Я больше не нуждаюсь в защитнике, спасителе или том, на кого можно опереться. Я и есть опора, поддержка и непробиваемый щит для самой себя.

Как там говорилось в одной умной книжке по саморазвитию, которую я когда-то читала? Я есть у себя, и мне этого достаточно? Так вот… Мне себя уже достаточно. И отныне я не позволю помыкать собой!

Этот новый закон, отлитый в горниле моей воли, направляет мои движения. Я больше не анализирую, не реагирую, не поддаюсь чужому внушению — я действую. Точно. Тонко. Стремительно. Так, как меня годами натаскивал мой самый беспощадный наставник, с особой педантичностью оттачивая каждое моё движение, каждый мой выпад… И строго наказывая за любое промедление.

У меня было достаточно времени, чтобы изучить «тыл» врага. Оценить расстановку сил. Определить его уязвимые места. И понять, что повелитель нежити не такой всесильный, каким хочет казаться.

— Теперь мой ход… — с вызовом смотрю на короля нежити. И, не дав тому опомниться, хватаю со стола солонку и высыпаю содержимое прямо в иссохшую физиономию Владыке.

Повелитель отшатывается, ослеплённый моей внезапной атакой. И издаёт протяжный яростный рёв, от которого зал приходит в моментальное движение: пол содрогается от мощной вибрации, со стен осыпается штукатурка, с потолка срываются несколько сталактитов, устремляясь прямиком в толпу мертвяков, отчего те, как тараканы, разбегаются в разные стороны. Взволнованно дребезжит посуда, а стоящие поблизости свечи разом гаснут, словно их задуло чьим-то невидимым дыханием.

Моё тело, точно бурный поток, двигается стихийно и при этом выверено. Хаос, который вызвал король, становится моим преимуществом. Пока нежить пытается найти себе укрытие, я успеваю «позаимствовать» у одного из них кинжал: быстрым, неуловим движением. Холодная сталь ложится в ладонь, как родная. И, ловко крутанув её в руке, я прицеливаюсь прямиком в сердце Владыки.

Ещё в самом начале я заподозрила, что его живое сердце слишком выделяется на фоне общего тлена. Ну а когда позволила магии заполнить себя, всё обрело кристаллическую ясность. Благодаря открывшимся во мне способностям, теперь я могу видеть то, что скрыто от обычного взора. А точнее, тонкие переплетения магии. Как, например, те, что исходят от почти механического сердца повелителя, которое правильнее будет назвать «ядром зла» или «источником его власти». Они пульсируют, расходясь от одной разлагающейся плоти к другой. Переплетаются одной волей. И крепко сшивают всех присутствующих в одного действующего монстра с сотней голов и рук.

И стоит только сломать этот проклятый «двигатель», как вся эта гниющая конструкция сразу же падёт. Вместе со своей основой.

Я делаю решительный выпад, направляя остриё прямиком в кроваво-красную пульсацию. Но Владыка, словно заранее просчитав мои ходы, успевает перехватить моё запястье до того, как я достигаю цели. Осталось всего лишь несколько миллиметров и…

— Думаешь, я позволю? — его голос противным скрежетом проходится по барабанным перепонкам. — Ты, крысиное отродье, да я…

Он не успевает отплеваться ядом. Потому что мои реакции оказываются быстрее его слов. Скажем, этот мой финт с кинжалом был лишь отвлекающим манёвром. Эта ржавая ковырялка в зубах попросту не смогла бы уничтожить сердце. А вот меч, висящий в набедренных ножнах повелителя — вполне.

У каждого замка есть свой ключ. У каждого яда — противоядие. А у каждого проклятия — то, что способно его снять. Например, артефакт, висящий со стороны ведущей руки. Той самой, которая сейчас держит моё запястье, создав непростительную брешь в обороне «могучего» Владыки.

Я не раздумываю ни секунды. Пальцы молниеносно смыкаются вокруг позолоченной рукояти меча. Повелитель дёргается вместе со своими приспешниками, что пытаются атаковать меня со спины. Но слишком поздно: я резко выхватываю артефакт и с воинственным выкриком вонзаю лезвие прямиком в самое «ядро» короля. Тот издаёт сдавленный хрип и ошалело застывает. Как и его орда.

Грузное, облачённое в тяжёлые доспехи тело с громким лязгом падает на колени, а затем — плашмя на каменные плиты. Остальные мертвяки точь-в-точь повторяют его действия. Но в отличие от их