Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

Подруга смеётся, забыв о своей душевной боли. Я тоже не могу удержаться, но отмахиваюсь.

— Дурочка какая!

Глава 26

Тамерлан

— Приезжаю сюда во второй раз, и каждый раз дух захватывает от масштаба!

Мы стоим на высокой смотровой площадке и смотрим вниз, где собирают новый самолёт Airbus, с которым мы уже много лет успешно сотрудничаем. Для меня всё это не ново, и чувства притупились, но мой руководитель пресс-службы смотрит на всё восторженно, сжимая тонкими длинными пальцами поручни.

— Ну как, не пожалели, что ушли из строительной сферы?

— Ох, нисколько, — поворачивает ко мне голову и улыбается. — За пятнадцать лет там стало так скучно, а небо всегда меня очаровывало.

— Небо быстро затягивает. Особенно когда понимаешь, сколько всего от него зависит.

Саида задерживает на мне взгляд и через несколько секунд опускает глаза, смутившись. Или сделала вид, что смутилась. Я считываю её знаки без труда: мягкость взора, поза, то, как она расслабила кисть и провела пальцами по стали, демонстрируя ухоженные руки с аккуратным маникюром. Тонкий золотой браслет на запястье блеснул на свету. Её манкость вкупе с умом и профессионализмом делали Саиду очень интересной женщиной - из тех, рядом с которыми мужчины теряют осторожность раньше, чем успевают это заметить.

Я замечаю всё. И знаю о ней ровно столько же. Разведена, детей нет, из простой семьи, но окончила американский университет по госпрограмме «Болашак», которая открыла ей двери в будущее. Много лет в пиаре, сделала себя сама. Это бесспорно достойно уважения, и до недавних пор я был рад, что мы её переманили. Однако в последнее время я всё чаще замечаю то, чего не должно быть между руководителем и подчинённой.

— В марте этого года «Эйр Астана» заказала у Airbus 25 самолётов A320neo и ещё опцион на 25 воздушных судов. Это крупнейший заказ в регионе, — рассказывает то, что я и так знаю. — У вас планы их обойти?

— Обойти? — усмехаюсь краем губ и снова смотрю вниз, где под ярким заводским светом собирают очередной Airbus. — Я давно вышел из возраста, когда меряются количеством самолётов. Важнее, как ты ими управляешь и что строишь вокруг них. Но я с большим уважением отношусь к нашему национальному перевозчику. У него свои задачи, у нас -свои. Рынок достаточно большой, и казахстанская авиация развивается и растёт. Через десять лет нынешние цифры всем покажутся скромными.

— Мне нравится ваше видение, Тамерлан Султанович. Для таких, как вы, в английском языке есть замечательное слово - visionary. Человек с дальновидным взглядом на будущее, способный предвидеть тренды и создавать инновации.

Она произносит это спокойно, деловито, но я всё-таки улавливаю оттенки. Её голос становится нежнее и мягче на последнем слове.

Несколько секунд между нами висит пауза, которую нарушает наш сопровождающий. Он извиняется за задержку и просит следовать за ним дальше.

В тот же день у нас проходят две встречи и деловой ужин в ресторане с видом на Гаронну. Французы любят красивую картинку: старинное здание, приглушённый свет, вино, высокая кухня.

Разговоры крутятся вокруг авиации, логистики, новых маршрутов и цен на топливо.

Саида сидит через одного человека от меня. На ней чёрное платье с длинными рукавами - достаточно строгое для делового ужина, но ткань мягко обтягивает фигуру, когда она двигается. Она почти не пьёт, много слушает и говорит ровно тогда, когда нужно.

В какой-то момент директор по международным коммуникациям Airbus улыбается ей:

— У вашей компании потрясающий PR-директор. Она прекрасно чувствует рынок.

Саида вежливо кивает, а я ставлю на стол бокал вина и отвечаю:

— Поэтому она у меня и работает.

Фраза звучит весьма обыденно, но я замечаю, как она на секунду поднимает на меня глаза и тут же снова поворачивается к собеседнику.

В отель возвращаемся около полуночи. В лифте, кроме нас, никого. Саида стоит рядом, смотря в телефон.

— «Курсив Медиа» запросил интервью, — поднимает на меня глаза. — Это важно. Мне кажется, нужно согласиться.

— Мы обговорим это с Касымом Султановичем.

Лифт останавливается на её этаже, Саида кивает на мой ответ и прощается.

— Спокойной ночи, Тамерлан Султанович.

— Спокойной ночи, Саида.

В номере снимаю с себя пиджак, бросаю его на кресло и достаю из кармана телефон. Просматриваю пропущенные сообщения. Одно из них - голосовое от дочери. Вероятно, не хотела отвлекать, зная, что я на встрече.

«Папуль, привет! Не буду тебя сильно грузить, ты занят, — голос у неё весёлый и бодрый, несмотря на то, что отправила сообщение в десять вечера по Алматы. — Слушай, ну здорово, что ты встретил тётю Жанель. Я же как раз хотела к ней заехать завтра и не знала, что она в отъезде. Если у тебя есть её прямой номер, скинь мне, плиз, я напишу ей и всё согласую».

Голос дочери заставляет меня невольно улыбнуться. Она всегда умела разряжать обстановку, и даже сейчас, за тысячи километров от дома.

Снова нажимаю на сообщение и слушаю его во второй раз, медленно ослабляя узел галстука.

«Тётя Жанель».

Странно слышать это имя после стольких лет, ещё и в контексте «тёти». Не менее странно понимать, как она изменилась за столь короткое время. Увидев её в аэропорту, я сразу обратил внимание на то, что у неё теперь другой взгляд. Ни следа той растерянности, что я помнил. Глаза живые, без ледяной корки, которая застыла в них в день, когда она истекала кровью в кабинете Касыма, а я впервые чувствовал себя беспомощным.

Я знаю, что она лечилась. Замуж так и не вышла, но что происходит сейчас в её личной жизни, мне неведомо. Тогда мы оставили её в покое и больше не тревожили.

Интересно, счастлива ли она сейчас?

Телефон всё ещё в руке. Открываю контакты, нахожу её номер и несколько секунд смотрю на имя, прежде чем переслать данные дочери. Следом пишу:

«Позвоню завтра, родная».

Она увидит моё сообщение утром и будет ждать звонка.

Устав после долгого и продуктивного дня, я окончательно стягиваю галстук и кладу его на стол. Хотел было расстегнуть рубашку, как в дверь постучали. Я подошёл и открыл её. На пороге стояла Саида.

— Простите за поздний визит, — говорит сдержанно. — Я внесла правки в завтрашнее выступление на конференции, вдохновившись сегодняшней встречей. Хотела показать лично.

— Хорошо,