Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

погружённый в мысли, в опущенное водителем окошко заглянул один из охранников. Он представился дежурным по КПП каким-то там капитаном — я даже фамилию его запоминать не стал — и удостоверившись, что это именно Первородный Волоцкий с ребёнком и жёнами едет в лабораторию, объяснил, к какому корпусу нужно ехать, и дал отмашку. Наша кавалькада покатила дальше по аккуратной аллее к возвышающимся в её дальнем конце корпусам института. Я сначала думал, что нас направили в то же здание, где я однажды беседовал с Елизаровым, но мы не доехали до него, свернули налево и помчались вдоль трёхэтажных строений, одинаковых, как близнецы. Остановились возле одного из них, с вывеской «Лаборатория». Нас встречали. Худощавый молодой мужчина с курчавящимися волосами в белом халате неподвижно стоял возле крыльца, дожидаясь, когда я с Данькой на руках, Мирославой и Настей подойду к нему. За нами топали трое крепких ребят из сопровождения, а в качестве подкрепления — улыбающаяся Лора в солнцезащитных очках. Рыжие волосы она собрала в пучок и стянула резинкой.

— Господин Волоцкий? — уточнил он для порядка.

— Он самый, — холодно ответил я, — и со своими жёнами.

— Лаборант Прошкин, — представился парень и мазнул взглядом по стоящим рядом со мной супругам. Мирослава за какой-то миг превратилась в ледяную принцессу, надменно задрав подбородок. Статус Первородной она старалась использовать на всю катушку, но здесь явно переигрывала. Да разве ж я против? Пусть потешит своё самолюбие. Настя же к посещению лаборатории относилась не в пример проще. — Мне велено сопроводить вас в комнату для сдачи крови.

Он покосился на заворочавшегося Даньку.

— Надо разбудить ребёнка, чтобы он к началу процедуры был бодрым.

— Ведите нас, господин Прошкин, разберёмся, — ответил я.

И мы всей компанией последовали за ним в здание. Вначале мне показалось странным, что здесь нет охраны. Однако же она находилась внутри. В фойе, перегороженном пополам мощной решёткой, находилось трое бойцов в полной экипировке. Ещё двое маячили во внутреннем коридоре, неторопливо расхаживая вдоль многочисленных дверей. К этому времени Данька проснулся сам и недовольно захныкал, увидев много незнакомых людей.

— Господин Волоцкий, вы можете вместе с ребёнком и супругами пройти, а телохранителям придётся подождать вас здесь, — заявил один из охранников со старшинской нашивкой на левом рукаве. — Таковы правила внутреннего распорядка.

— Раз положено — будем соблюдать, — я пожал плечами. Подобную ситуацию мы разбирали, поэтому Лора и здесь. В случае опасности, сигнал о которой подаст Мира с помощью амулета связи, оборотень устроит «проникновение лисы в курятник». Её ни одна решётка, ни охрана с оружием не остановит.

Рыжая незаметно для других подала мне знак, что всё поняла, и я со спокойной душой вместе с жёнами шагнул за ограждение. Мы не стали сворачивать ни вправо, ни влево, а сразу поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь уже было многолюднее. Сотрудники лаборатории все поголовно ходили в белых халатах, и на нас не обращали никакого внимания. Наверное, привыкли к посетителям, что сюда приезжают постоянно.

Прошкин свернул налево и довёл нас до конца рекреационной зоны. Приоткрыл правую дверь, на которой висела табличка с надписью «Лаборатория № 1», просунул голову в образовавшуюся щель, что-то негромко спросил и тут же полностью вошёл в помещение.

— Заходите, господа, — позвал он.

Я с Данькой шагнул в кабинет первым и очень внимательно огляделся по сторонам. Меня в первую очередь интересовало, возможно ли отсюда вырваться, если кому-то взбредёт в голову блокировать нашу семью в этой лаборатории. Два широких окна с тройным, а то и четверным стеклопакетом без решёток, медицинское оборудование в дальнем углу, кушетка, два стеклянных шкафа со всякими препаратами, стол — за ним сидел полноватый мужчина, на блестящей лысине которого замер солнечный зайчик. Второй лаборант оказался молодым, высоким и суетливым в силу своего темперамента. Такие худощавые ребята в большей степени холерики, шило в заднице. Вот и этот торопливо подготавливал необходимые инструменты для забора крови. Четыре вакуумных пробирки, шприц с тонкой иглой — в общем, больше ничего и не надо.

Данька почувствовал неладное и опасливо захныкал. Настя тут же сунула ему пушистого енота, не настоящего, конечно же, и сын мгновенно цапнул его своими ручонками.

— Господа Волоцкие? — улыбнулся полноватый мужчина, вставая из-за стола. — Разрешите представиться. Старший лаборант Хмелёв. Сейчас мы сделаем забор крови у вашего сына. Процедура безболезненная благодаря особым чарам, наложенным на шприц. Тем не менее, я бы посоветовал именно вам держать ребёнка на коленях. Мужчины, они знаете ли, менее экспрессивны, когда их чаду вводят иглу в вену.

— Избавьте меня от излишних подробностей, господин Хмелёв, — сухо ответил я, усаживая Даньку на кушетку. Нужно было снять с него курточку и закатать рукав рубашки на правой руке. Потом сел сам и пересадил сына на колени. Посмотрел на своих жён. Они, в отличие от меня, были спокойны. Ну да, живя в аристократическом обществе, изволь соответствовать. Подозреваю, что и Мира, и Настя не раз присутствовали на таких процедурах в качестве свидетелей.

— Да, конечно, — Хмелёв кивнул ассистенту, давая знак начинать.

Парень натянул на руки перчатки, поставил напротив нас стул, весело подмигнул Даньке, опасливо глядящему на какие-то странные приготовления незнакомого дядьки. Лаборант взял в руки шприц.

— Ритмично сжимайте ребёнку запястье, — деловито сказал он. — Это облегчит кровоток.

— А манжета разве не нужна? — я забрал у сына енота и выполнил поручение лаборанта.

— На шприц наложены чары, — пояснил парень. — Он сам отыщет вену, стоит только поднести иглу к коже. Сами смотрите…

«Магия меняет восприятие жизни», где-то слышал я эти слова. Меня не потрясло увиденное, но обрадовало, что подобные процедуры не приносят дискомфорта для малышей. Игла, как наведённая на цель боеголовка, едва заметно дёрнулась и прижалась к тому месту, где проступала синеватая жилка. Лаборанту даже не надо было прилагать усилия — игла вошла под небольшим углом. Затем он ловко воткнул первую вакуумную пробирку в шприц. По мере наполнения кровью быстро менял одну на другую.

Данька очнулся от наваждения, и на всякий случай заревел, но не громко, а как бы предупреждая, что пора заканчивать издевательство. Лаборант улыбнулся, прижал тампон к игле, и только потом извлёк её.

— Сожмите сыну руку или сами подержите, но недолго, — сказал он, вставая. — Всё, Геннадий Николаевич. Готово. Я поставлю пробирки в анализатор.

— Да, конечно,