Путь Стратега 5 - Саша Токсик
Я поставил кружку на стол и вышел на улицу в одной рубахе.
Утро стояло холодное, ветер тянул с реки. Савва на пороге уже ёжился и кутался в плащ. Елисей тоже вышел на улицу в одной рубахе, но оно и понятно, ведь у старого травника здоровья и закалки хватило бы на троих. Я же стоял посреди двора, чувствовал кожей ветер и не мёрз совершенно. Прошла минута, за ней другая, а меня всё так же грело изнутри.
— Голова не кружится, господин Стратег? — Елисей подошёл ко мне поближе. — Сердце не колотится? Живот не крутит, не тошнит?
— Нет, Елисей, всё хорошо, — ответил я. — В голову пиво, конечно, немного ударяет, но не больше, чем обычное. Разве что греет так, что я хоть сейчас могу пойти купаться в реке.
— В реке и без пива купаться можно, — хмыкнул травник, который сам каждое утро лез в ледяную воду.
Савва ошарашенно поглядел то на меня, то на Елисея, но всё-таки осмелел, вернулся в пекарню и отпил прямо из кувшина. Потом крякнул, утёр рот рукавом, а как раскраснелся, скинул с плеч свой плащ. Елисей сделал несколько маленьких глотков и постоял молча, дожидаясь, что будет.
— А ведь и правда греет, — наконец признал он. — Словно маленькую печку проглотил, господин Стратег. Только что за сила в этом зерне, я так и не понял.
Выходило, что сила волшебного ячменя перешла и в само пиво. Теперь грело и оно, причём в самом буквальном смысле. Видать, в зерне сохранились крупицы магии. Так что у нас получилось самое настоящее волшебное пиво, и появилось оно очень кстати.
Зима стояла на пороге, снег мог выпасть со дня на день, а тулупов и тёплой одежды у нас по-прежнему не хватало. Марфа со своими мастерицами вязала носки и варежки, они успели связать даже несколько свитеров, а вот с валенками дело пока не ладилось. Паладинам предстояло все эти месяцы ходить с караванами и в дозоры, и без тёплой одежды они могли простудиться или отморозить себе всё, что только можно. Кружка же такого пива перед дозором могла сберечь им пальцы на руках и ногах, а то и жизнь.
А ещё я предвкушал, как удивятся Басманов, которому был обещан бочонок нового напитка, и Меченый, который всё просил чего-нибудь покрепче травяного взвара.
— Ставь новую варку, Савва, — велел я, возвращаясь в пекарню. — Ячменя в амбаре ещё хватит. Правда, бочек понадобится куда больше, чем есть сейчас.
Пекарь посмотрел на опустевший кувшин и наконец-то улыбнулся.
* * *
Следующие несколько недель я носился по всей деревне как заведённый. Даже письма Стратегам Альянса приходилось писать урывками, выкраивая для них минуты между делами.
Первым делом в дорогу наконец вышел союзный караван. Прежний так и не ушёл, потому что началось разбирательство со мной в остроге, и полноценный караван пустили только теперь. Регина, как и обещала, отправила в Дальнюю телеги и своих возчиков. Ее же люди отвечали и за то, чтобы караван шёл без задержек. Надо отдать ей должное, возить товары у нее и правда получалось лучше всех. Ее возчики куда быстрее наших грузили и разгружали телеги, в пути не делали лишних остановок и умели выбрать хорошее место для стоянки. Караван шёл по кругу от деревни к деревне, и рядом с телегами всякий раз ехали паладины.
Если Регина отвечала за дорогу, то Кристина решала, что, куда и кому везти, так что весь караван держался на ее заказах. После каждого круга она пересчитывала выручку и ворчала на Регину уже куда меньше, чем прежде.
Что же возил наш караван? Да всё подряд, только у каждой деревни Альянса была своя специализация.
Из Упахалово шло железо. Меченый своё слово сдержал, и в Усть-Заден уходили связки наконечников, бочонки гвоздей и топоры для плотников. Глядя на это, я уже прикидывал, сколько подков понадобится амазонкам, когда их лохматые лошадки начнут сбивать копыта о замёрзшую дорогу.
Вертихвостово шило нагрудники, как и для моего отряда обороны, только теперь для паладинов. Первые из них приехали в Усть-Заден уже со вторым кругом каравана.
Басманов отвечал за волов для каравана и присылал мясо, но прежде всего от него шла овечья шерсть. Благодаря ей у Марфы наконец пошли валенки. Ее девки расчёсывали шерсть, вымачивали ее в кипятке и валяли целыми днями без остановки. К холодам первые пары валенок были уже у тех, кто чаще других стоял в дозоре.
От Соколова везли камень. Из него складывали печи, а поющие камни теперь были не только у дозорных в деревнях, но и у амазонок, которые прочёсывали земли Альянса. Стоило двойке амазонок заметить чужой отряд или просто чужака, как они начинали бить в камни. Звук разносился далеко, так что о тревоге в деревне узнавали раньше, чем всадницы успевали доскакать до ворот. Грелки Соколова теперь разошлись по всем шести деревням, и я подозревал, что зимой к нему за ними выстроится настоящая очередь.
Дальняя же отправила в Усть-Заден плотников и строила катамараны.
Старые катамараны выглядели крайне примитивно: две долблёнки и пара досок между ними. Места на них хватало, только чтобы закинуть сверху несколько корзин и посадить человека с шестом. А паладинам нужен был катамаран, на который сядет десяток бойцов с оружием и припасами. Так что я дал Луке, нашему лодочнику из Усть-Задена, новую задачу. Он стал отбирать в лесу самые толстые и длинные стволы и выдалбливать из них лодки куда крупнее прежних. Две такие лодки он ставил дальше друг от друга, чтобы катамаран выходил шире, между ними клал сплошной настил, а по краям поднимал невысокие борта, чтобы никто не вывалился в воду на повороте. Получался вполне удобный транспорт для переброски паладинов по воде, и не их одних.
Вот только через наш брод таким катамаранам было не пройти. Река там в ширину шагов двадцать пять, а глубиной по колено, и большой катамаран с людьми просто сел бы брюхом на дно, не успев отойти от берега.
Ответ подсказала сама река.
Наша речка была одной из многих, что текут с запада вдоль самого края Многолесья. У брода она мелела и сужалась, а выше по течению, к западу,