Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля - Леона Эльсворд
С южных островов - пряности, стекло, ткани, рыбу в бочках и сладкие фрукты, от которых Ниоль пришла в полный восторг.
- Это солнце! - заявила она, держа в руках спелый оранжевый плод. - Оно маленькое и его можно кусать!
Дом наполнялся жизнью. Ольцег менялся на глазах.
Дорогу от порта к поместью расчистили первой. Старый мост укрепили. На причале заменили гнилые доски. Портовые склады, заброшенные десятилетиями, снова открыли. В деревне у бухты начали чинить крыши.
Я каждый день спускалась в город. Сначала люди замолкали, когда видели меня. Потом начали кланяться. Потом - улыбаться. Через три недели после моего прибытия маленькая девочка подбежала ко мне на рыночной площади и протянула букет серебристого вереска.
- Принцесса Лиараэль, это вам.
Я замерла. Рядом Мила тихо ахнула.
- Я не принцесса, - сказала я мягко, опускаясь перед девочкой на колени. Она нахмурилась.
- А мама сказала, вы наша пропавшая принцесса. Вы вернули свет.
Я взяла букет. Горло почему-то сжалось.
- Тогда спасибо.
После этого меня начали называть принцессой. Сначала дети. Потом старики. Потом торговцы, которым было выгодно льстить.
Я каждый раз поправляла. Но люди улыбались и все равно шептали вслед:
- Наша лунная принцесса.
Сар считал это ужасно забавным.
- Поздравляю, - сказал он однажды, лежа на подоконнике моего кабинета. - Ты обрела титул народного производства. Бесплатный, липкий и практически неистребимый.
- Замолчи.
- Принцесса велела молчать. Как сурово.
Я бросила в него пером.Он увернулся.
- Не попала. Монархическая грация пока слабовата.
Глава 37
Глава 37
Прошло несколько недель. Я привыкла просыпаться в доме, который дышит вместе со мной.
Привыкла к тому, что утром Мила приносит не только чай, но и стопку записок: просьбы жителей, отчеты Роэна, счета от торговцев, списки припасов, жалобы Дорна на слишком любопытных помощников в шахте.
Привыкла к тому, что Агата больше не вздрагивает от громких голосов. Однажды я увидела ее во дворе. Она стояла у фонтана, засучив рукава, и спорила с кузнецом о том, какие крюки нужны для новой кладовой.
Кузнец был вдвое шире ее. Агата смотрела на него так, что тот в итоге сдался.
- Как скажете, госпожа Агата.
Она повернулась и заметила меня. Щеки вспыхнули.
- Миледи, я… простите, я не хотела командовать.
- Хотела, - сказала я. - И отлично справилась.
Она растерялась.
- Правда?
- Правда. С сегодняшнего дня ты управляешь кухней и внутренними припасами официально. Она расплакалась. Потом рассмеялась. Потом обняла меня так крепко, что Мила возмущенно велела не мять мое шикарное платье.
Вейла училась читать в библиотеке. Дом выбирал для нее книги сам - простые сказки, потом истории, потом маленькие учебники с древниму лунными буквами, которые светились, если она произносила их правильно.
Ниоль же окончательно подружилась с домом. Она могла попросить коридор «сделать красиво», и на стенах появлялись маленькие звездочки. Могла заснуть прямо на ковре в солнечной комнате, и ковер становился мягче. Могла потерять Луппи, своего зайца, и через пять минут игрушка сама появлялась на ближайшей подушке.
- Дом ее балует, - ворчал Сар.
- Ты тоже оставил ей вчера серебряный орех.
- Это был научный эксперимент.
- Она съела его.
- Неудачный эксперимент.
Но по ночам, когда девочки спали, я выходила на балкон своей комнаты и смотрела на море. Эрик не писал. Сначала я убеждала себя, что это нормально.
Он наследный принц. У него обязанности. После шторма и задержки ему нужно было вернуться домой, объяснить отсутствие, заняться делами, успокоить семью. Возможно, путь до Эйры был дольше, чем я думала. Возможно, письма задерживались.
Роэн отправил первое донесение через два дня после нашего прибытия. Потом второе. Потом третье. Ответа не было.
- Перстень молчит? - спросила Мила однажды вечером, застегивая мне платье перед ужином с купцами. Я машинально коснулась кольца на пальце. Темное серебро. Серый камень. Теплый, но тихий.
- Молчит.
- Может, так и должно быть?
- Не знаю.
Сар, лежавший на кресле, приоткрыл один глаз.
- Не дергай камень без причины. Это не игрушка для тоскующих девиц.
Я медленно повернулась к нему.
- Я тоскующая девица?
- Ты ходишь на балкон каждую ночь, смотришь в сторону моря и вздыхаешь так, что даже древние портреты в галерее начинают чувствовать себя неловко.
Мила спрятала улыбку. Я бросила в него лентой. Попала. Сар возмущенно подскочил.
- Нападение на посланника королевской крови!
- Ты фамильяр, а не посланник.
- Я многогранная личность.
- Тогда многогранно помолчи.
Но молчание Эрика с каждым днем становилось тяжелее. Иногда я ловила себя на том, что вспоминаю его руки. Голос. То, как он называл меня своей бурей. То, как стоял в тумане у старого моста и не пытался удержать, хотя хотел. Я скучала. Это было глупо.
Но правда не становилась менее правдой от того, что мне хотелось ее отрицать. Я скучала по нему так, будто он успел стать частью моего сердца.
Работа спасала. Каждый день был полон дел.
Мы открыли небольшой рынок у порта. Я снизила пошлины для тех, кто привозил на остров строительные материалы и еду. Купцы быстро поняли выгоду. Местные жители начали возвращаться: кто-то из соседних островов, кто-то из материковых городов, куда уехал в поисках лучшей жизни.
Старые дома заселялись.На склонах снова появились огороды. У моря начали чинить рыбачьи лодки.
В поместье открыли мастерские: ткацкую, столярную, камнерезную. Дорн обучал трех молодых парней работе с лунными алмазами.
- Камень не режут силой, - повторял он. - Его слушают. Кто не