В окружении - Павел Смолин

— По краю задели, — сказал Пашка. — Левее на пол деления.

Третий. Каска подпрыгнула на суку и завертелась.

— В центр, — сказал Пашка. — Почти.

— Это сколько?

— Два сантиметра. — Он опустил перископ, посмотрел на меня поверх очков. — Это для ста метров хорошо. Для четырёхсот будет восемь.

— Тебе бы, Павел, в бухгалтеры идти. — усмехнулся я.

Пашка подумал над этим.

— Я хотел в радиотехникум, — серьёзно ответил он. — Бухгалтерия скучная.

Мохов, сидевший позади нас на пне, захохотал. Пашка посмотрел на него, потом на меня и только тогда улыбнулся.

— А, — протянул он. — Это шутка была.

— Ага, — подтвердил я и хлопнул его по плечу.

Каску перевесили на триста. Пашка лизнул палец, поднял над головой. Сорвал травинку, подбросил и проводил ее взглядом.

— Ветер слева. Слабый, метр в секунду, может, полтора. — Он посчитал. — Возьмите полфигуры вправо. Нет. Треть.

Выстрел. Каска слетела с сука.

Пашка смотрел на неё в перископ, потом опустил его и кивнул.

— Годится, — одобрил он.

Откуда он подхватил это слово, я не стал спрашивать. Видимо, за ночь у костра наслушался.

5

На четыреста пострелять не пришлось.

Мы как раз возвращались в урочище, когда с дороги донёсся звук мотора. Я махнул рукой: все на землю.

Из-за поворота выехал грузовик с открытым кузовом и остановился у подбитых танков. Человек десять без касок, с закатанными рукавами и карабинами за спиной выбрались из кузова. За ними из кабины вылезли двое в штатском с белыми повязками на рукавах.

Немцы разбрелись по окопам. Собирали винтовки, связывали их в пучки ремнями и относили в кузов. Один сел на бруствер и стал стаскивать сапоги с убитого. Ни левый ни правый не слазили с распухших ног, и тогда он упёрся ногой мертвецу в грудь и потянул снова.

Двое с повязками шли следом. Один обыскивал карманы убитых и все найденное, не глядя, совал в мешок.

— Полицаи, — прошептал Семён.

В урочище в окопах, засели восемнадцать наших, собиравших патроны. Сейчас они притворялись мёртвыми, а немцы тем временем приближались.

Я посмотрел прикинул расстояние. Холм, на котором мы лежали, был выше дороги.

— Павел. Дистанция.

Пашка поднял перископ, посмотрел, пошевелил губами.

— До грузовика — четыреста двадцать. До того, что сапог тянет — триста восемьдесят. До полицая с мешком четыреста шестьдесят. Ветер справа, слабый. Возьмите на четыреста, прицел четыре, и полфигуры влево. Для четырёхсот шестидесяти выше на голову.

Я выставил барабан, приложился, секунду поглядел на немца, который с красным лицом изо всех сил тянул сапог. Выдох, щелчок, и того сбросило с бруствера в окоп. Остальные не сразу сообразили. Звук до них долетел через полсекунды, и они стояли, оглядываясь, не понимая, откуда стреляли.

— Попали, — подвел итог Пашка. — В грудь. Следующий у кабины, четыреста двадцать. Курит стоит.

Я передёрнул затвор. Нашёл того, что у кабины. Он стоял, прислонившись к крылу, и медленно со смаком выпускал струйку дыма.

Выстрел. Он сполз по крылу на подножку.

Теперь они засуетились и с криками побежали к грузовику. Кто-то свалился в окоп, за бруствер.

— Сержант! — крикнул я.

Мельников ударил с фланга из окопов. Он лежал там с пулемётом с самого начала и ждал. Очередь прострочила вдоль дороги поперёк бегущих. Двое легли. Один нырнул под грузовик.

Подключились наши с винтовками: Яшка, Никита, Прохор Лукич.

Немцы заметались. Один, рыжий здоровяк прыгнул от бруствера в ближний окоп, спасаясь от пулемёта, и приземлился прямо на Яшку.

Я видел это в прицел. Яшка лежал в окопе лицом вниз, и немец рухнул ему на спину всем весом. Секунду они лежали. Потом немец понял, что под ним не мертвец.

Он вскочил на колени и рванул из-за голенища нож. Яшка извернулся под ним, как кошка, и ударил его локтем в горло. Немец захрипел, но нож не выронил. Ударил сверху наугад. Нож вошёл в землю рядом с Яшкиной головой.

Я не мог стрелять. Они катались по дну окопа, сцепившись, и в прицеле мелькали то рыжая голова, то темная.

Потом немец пропал. Над бруствером поднялась Яшкина рука с немецким ножом и опустилась. Ещё раз. Ещё.

Яшка выпрямился в окопе. Посмотрел на нож у себя в руке. Вытер его о рыжего и сунул себе за голенище.

— Ну и тяжёлый, — сказал он громко на всё урочище и сплюнул в окоп.

Из-за грузовика затрещала длинная автоматная очередь. Пули взбивали песок на брустверах.

— Павел? — чуя недоброе резко бросил я.

— Вижу. — Пашка вёл перископом. — За задним колесом. Только локоть видно. Четыреста двадцать пять.

Я поймал в перекрестие серое сукно и кусок плеча. Выдохнул.

Из-за колеса на дорогу выпал ствол, потом показалась рука.

— Попали, — сказал Пашка. — В плечо. Он живой, но стрелять не будет.

Водитель грузовика, всё это время сидевший в кабине, вдруг завёл мотор. Грузовик дёрнулся, сдал назад, разворачиваясь, через кусты. Из-под него выскочил тот, что прятался под днищем, и побежал за кузовом, хватаясь за борт.

— Кабина, — сказал Пашка. — Четыреста. Стекло.

Я выстрелил в лобовое, и оно будто покрылось белой паутиной. Грузовик проехал ещё метров пять по инерции и сполз в кювет.

Немец, бежавший за кузовом, остановился посреди дороги, огляделся, бросил карабин и поднял руки.

Мельников дал короткую, и тот сел на дорогу. Полицай, шаривший по карманам, бросил мешок и побежал в лес, отчаянно петляя.

— Четыреста восемьдесят, — сказал Пашка. — Пятьсот. Уходит.

Я повёл стволом.

— Пятьсот двадцать. Выше на голову и ещё на ладонь. Ветер — ноль.

Выстрел. Полицай споткнулся на бегу, упал на колени, потом лицом вперёд в землю.

— Попали, — сказал Пашка ровно. — В спину.

В окопах ещё раз-другой хлопнули винтовки, и все стихло.

Второй полицай стоял у кювета возле осевшего грузовика с поднятыми руками.

6

Грузовик мы сожгли, когда сняли с него всё, что надо. В кузове лежало сорок винтовок, связанных пучками, ящик патронов нашего калибра, собранных, видимо, из окопов. Еще три ящика немецких, два с гранатами, РГД. Мельников, увидев четыре коробки с лентами для МГ, сел на борт и погладил их ладонью.

Полицая я допрашивал за грузовиком. Он ответил, кто послал, откуда, сколько ещё таких команд по окрестным урочищам. Рассказал про Телеханы, что там теперь новый немецкий офицер, не из