Заклейменная вдова. Ключница генерала-дракона - Лилия Тимолаева

— За закрытой дверью разбираться удобнее. Человек не мешает, не задаёт вопросов и не напоминает, что ещё вчера вы ему доверяли.

— Вчера вы сказали, что я не принял окончательного решения о вас.

— А сегодня показали, каким оно станет при первой возможности.

Гектор подошёл ближе, но Беатрис отступила.

Он остановился.

— Ключ появился на моём столе. Караульный утверждает, что после моего ухода никто не входил до вас. Я не могу сделать вид, что этого не произошло.

— И я не могу сделать вид, что не слышала ваших слов. Вы допускаете, что я использовала поцелуй, ваше доверие и собственную службу крепости ради обвинения против вас.

— Я этого не говорил.

— Вам не пришлось.

Гектор опустил взгляд к её рукам. Ладони ещё хранили следы спуска по канату, хотя за день кожа перестала болеть.

— Я проверю кабинет, караульного и всех, кто находился рядом. Найду путь, которым ключ туда принесли.

— Если он существует.

— Существует.

Беатрис подняла голову.

— Почему вы уверены?

— Потому что иначе придётся поверить, что это сделали вы.

— Вот теперь вы сказали правду.

За дверью переместился караульный. В коридоре звучали голоса людей комиссии.

Гектор направился к выходу.

— Я вернусь после проверки.

— Не нужно.

Он задержал руку на двери.

— Вы всё ещё официальная хранительница Ротвальда. Я не отменял назначение.

— Только лишили хранительницу ключей и свободы передвижения.

— Временно.

— Это слово особенно удобно для людей, закрывающих двери.

Гектор вышел.

Дверь осталась незапертой, как он и обещал. Однако за ней стояли вооружённые люди, и разница была скорее формальной.

Беатрис подошла к окну.

Внутренний двор лежал внизу. Вдоль стен зажигали вечерние лампы, на крышах темнел свежий снег. Работы не остановились. Грета направляла людей к внешней кухне, Освальд принимал дрова, Феликс переходил от одного караула к другому.

Крепость продолжала жить без хранительницы.

Эта мысль должна была успокоить. Вместо этого Беатрис почувствовала себя ненужной в доме, который ещё утром называла своим.

На столе лежала хозяйственная книга. Она открыла страницу с перечнем комнат, но строки потеряли смысл. Невозможно было распоряжаться людьми, не зная, исполнят ли её приказ. Невозможно планировать встречу короля, когда комиссия получила основание отстранить её от ворот.

К ужину пришла Грета.

Офицер Одилии потребовал осмотреть корзину, однако солдат северного корпуса остановил его.

— Приказ генерала: вещи проверяет капитан Дорн или человек, назначенный им.

— Госпожа Фелтон изолирована по распоряжению комиссии.

— Она находится под охраной командования Ротвальда.

Спор продолжался до тех пор, пока не появился Феликс. Он проверил хлеб, яблоки, кувшин с водой и сложенную салфетку, после чего разрешил Грете войти.

Экономка поставила корзину на стол.

— Весь западный коридор обсуждает ключ.

— Этого следовало ожидать.

— Люди не верят, что вы его украли.

— Люди три недели назад боялись повернуться ко мне спиной.

— Три недели в крепости стоят целого года в столице.

Беатрис посмотрела на Феликса. Он остался у двери.

— Вы тоже не верите?

Капитан потёр подбородок.

— Я верю фактам. Вы не могли одновременно оказаться в тайном коридоре с генералом, устроить пожар, вынести документы из архива и спрятать ключ в его кабинете.

— Я могла передать его сообщнику заранее.

— Могли. Но тогда вам пришлось бы знать тайные ходы Ротвальда до того, как мы нашли старый план.

— Гектор считает иначе.

— Генерал считает, что обязан допускать худший вариант, пока не исключит его. Иногда это делает его полезным командиром и тяжёлым человеком.

— Вы пришли защитить его?

— Передать, что караульного у кабинета сменили. Он признался: на несколько минут покидал пост, когда секретарь госпожи Крофт потребовал проводить его к северной башне.

Беатрис выпрямилась.

— До моего прихода?

— За четверть часа.

— Значит, ключ мог принести любой, кто знал, что коридор останется пустым.

— Мог. Но караульный утверждает, что кабинет был закрыт.

— Кто запирал?

— Генерал.

— Замок повреждён?

— Нет.

— Служебный проход?

— Пока не нашли.

Грета подошла к камину и поправила полено.

— В старых комнатах редко бывает только одна дверь. Иногда второй вход скрывают за печью или шкафом.

— Кабинет проверяют мастера, — сказал Феликс.

— Те же мастера проверяли люстру, — напомнила Беатрис.

Капитан поморщился.

— Теперь рядом с каждым стоят мои люди.

— А серебряный ключ?

— Запечатан отдельно. Синее волокно передали на сравнение с тканями. В комиссии уже потребовали образцы мундиров северного корпуса.

— Разумеется.

Феликс хотел добавить что-то ещё, но в коридоре появился офицер Одилии.

— Время посещения окончено.

— Его определяю я, — ответил капитан.

— Госпожа Крофт требует исключить разговоры подозреваемой с работниками крепости без свидетеля комиссии.

— Вы стоите в трёх шагах и слышите каждое слово.

— Именно поэтому разговор должен завершиться.

Грета взяла пустую корзину.

— Завтра я снова приду.

— Занимайтесь кухней, — сказала Беатрис. — Не спорьте с комиссией из-за меня.

— Я спорю из-за крепости. Это другое.

Она ушла.

Феликс задержался.

— Генерал найдёт способ доказать, как ключ появился в кабинете.

— Сначала ему придётся захотеть найти именно этот способ.

— Он хочет.

— Тогда почему не пришёл сказать о караульном сам?

Капитан не нашёл ответа.

После его ухода Беатрис поела у окна. Хлеб был свежим, яблоко сохранило запах оранжереи, но она не ощущала вкуса.

Во дворе продолжалась разгрузка повозок комиссии.

В первый день часть багажа оставили во внешних сараях из-за нехватки помещений. Теперь чиновники потребовали перенести запечатанные ящики ближе к главному крылу. Возчики по одному проводили фургоны через внутренние ворота, ставили у галереи и выгружали содержимое под охраной.

Беатрис наблюдала без особого интереса, пока к западному складу не подали короткую крытую повозку.

На её боковой панели была изображена корона столичной службы. Такой знак ставили на транспорт, который выходил из королевских дворов и следовал по официальному маршруту. Повозка не входила в число двух тяжёлых фургонов, замеченных Беатрис при прибытии комиссии. Она была ниже и уже, а тент крепился новыми ремнями.

Возчик повернул колёса возле лестницы.

В свете фонаря стало видно грязь на ободах.

Беатрис поставила кружку.

Дорога из столицы была промёрзшей и покрытой снегом. На колёсах экипажей, прибывших с Одилией, оставались серые ледяные комья, песок с королевского тракта и светлая известковая пыль от южного моста.

Эта повозка была покрыта рыжей глиной.

Такая земля