Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Ты откуда это всё знаешь? — вылупил на меня свои слегка «японские» глаза Гришка.

Если бы не его полу-восточное лицо, его фамилия не вызвала бы у меня никакого интереса в прошлом. Но Гришка, — точно был метис-полукровка и в своё время я провел неплохое расследование его родословной. И в Японии тоже. Работа у меня была такая. Я так и японский язык выучил. А сейчас, будучи в Токио, ещё раз уточнил и даже связался с Харуко Усидзима и сообщил, что у неё есть родственники в СССР, а именно — брат. Ведь отец Гришки тридцать шестого года рождения был ещё жив. А Харуко Усидзима уже шёл семьдесят второй год.

— Снова концентрация внимания, — улыбнулся я. — Я сразу понял, что у тебя японцы в генах. А дед твой был четвёртым сыном в семье самураев. Отец его — Санэмицу Усидзима служил самураем в домене Сацума, а после упразднения домена в тысяча восемьсот семьдесят первом году сделал карьеру офицера в новообразованной Императорской армии Японии.

— Ни х*я себе! — выразил удивление Григорий Мицура и почесал затылок. — Вот ты меня удивил.

— Хе-хе… Я тебе ещё и книжку подарю, — сказал я. — А ты говоришь, смогу ли я? Обязан смочь, правнук самурая! Сдавай наскоряк экзамены и поехали сниматься в кино. Корабли стоят под парами.

Съёмочная группа и артисты собрались во Владивостоке в конце мая. Мы все погрузились на транспорт-сухогруз дизель-электроход «Днепрогэс», дожидавшийся нас больше месяца, и пошли по морю в сторону Вьетнама. С заходами в Японию и Южную Корею.

Кораблик был небольшой: длина — сто тридцать метров, ширина шестнадцать, высота борта — девять с половиной, двухпалубный «пятитысячник». То есть, с валовой вместимостью пять тысяч тонн «генерального груза».

Шёл он не очень быстро, узлов двенадцать. Судно готовилось к списанию, поэтому двигатели, и главный, и вспомогачи, плановому капитальному ремонту не подвергались и держались на «последнем издыхании». Это я понял по тому, как работала машинная команда. В буквальном смысле — «в поте лица». На стоянках мы гуляли-прохлаждались, а они пахали как «Папы Карло», то и дело «дёргая» одно «движение» за другим. «Движением» дизелисты называли поршня дизельного двигателя с шатунами.

На каких стоянках? А на любых. Первую стоянку мы сделали в Японском порту Ниигата. Туда «Днепрогэс» отвёз «попутный» груз: стальные листы и стальные рулоны. В Ниигате в трюмы погрузили технику на колёсном и гусеничном ходу, которую мы отвезли в Южную Корею в порт Пуссан.

Из Пуссана до бухты Ха Лонг шли «налегке».

Все пассажиры, в «полный рост» загорали и хорошо проводили время за сухим вином, коего набрали изрядное количество, ибо нас ждали «тропики». Ну, и не только за сухим вином, и не только за вином…

В Ниигита к нам присоединилась Тиэко, которую я упросил сыграть коварную шпионку с «крепким телом» и стальныит кулаками. Тиэко по обновлённому сценарию должна будет пробраться на сухогруз, что она и сделала в порту Ниигата, и «подложить топор под компас»…

Шучу. Вспомнился роман «Пятнадцатилетний капитан», по мотивам которого был снят одноимённый советский приключенческий художественный фильм. По сюжету злодей и работорговец Негоро подложил топор под компас, чтобы направить корабль «Пилигрим» к проливу Дрейка.

У нас будет немного иначе. Сценарий переписал я, когда у нас с Тиэко «закрутилось». Хотя не на много и переписал. По старому сценарию у нас был японский самурай, а сейчас дочка якудзы. Подумаешь! Но Тадеуш Касьянов драться с девушкой отказался. Придётся самому «вырубать» шпионку-диверсантку Тиэко. Но она, в смысле — шпонка, нам с Тадеушем ещё крови попортит по ходу сценария. Крученная у меня получилась роль у Тиэко.

Я её «вырубаю» и, жалея, не добиваю, а она стольких наших «перемочит», что к концу прочтения сценария я уже сам стал её ненавидеть.

Тиэко, между прочим, сказала, что «кажется, залетела». У неё произошла «задержка». Я почесал затылок и подумал, что прошёл всего месяц и до конца съёмок она «потерпит» если, вдруг и вправду «залетела».

Кроме Тиэко в Ниигата к нам «подсели» режиссёр Хироси Инагаки и Со-сэнсэй с пятью учениками-монахами. Они будут играть наших с Касьяновым противников. Падать на твёрдое они умеют, схемы-связки знают, поэтому я их и пригласил. Хироси Инагаки свой последний фильм «Засада в ущелье смерти» снял в семидесятом году. Неплохой фильм, между прочим. Чисто японский. Ронин-самурай на задании. Забавный фильм.

Зачем я его пригласил на съёмки? Случайно получилось. Перед свадьбой договаривались о съёмке «мероприятия» разговорились про кино, и я проговорился, что по моему сценарию и с моим участием в качестве главного героя будет сниматься экшн-фильм про современных пиратов: с погонями, перестрелками, рукопашными, и не только, схватками, взрывами и каскадёрскими трюками. Вот, Хироси Инагаки и напросился поприсутствовать, а может кого-нибудь сыграть. В массовке. Я прикинул, и быстренько изобразил ему эпизодическую роль «боса мафии». Он очень колоритно выглядел. Да и актёрский опыт у него имелся, кроме режиссёрского. А потом и до совместных съёмок фильма договорились.

Конечно же, мы с Гришкой, Со-сэнсэем, монахами, обоими режиссерами и артистами, пили не только сухое вино. Со-сэнсэй вообще оказался не дурак выпить, особенно после исцеления. Как я уже имел объяснял ранее Высоцкому, исцеление не избавляет от зависимости. Владимир Семёнович, кстати, тоже так и не справился с недугом.

За этот год я его выводил из кризиса пять раз. В конце концов, мне это надоело, и я научил его пользоваться моими амулетами. Подарил ему комплект светильников, которые он ставил вокруг своей кровати. Так и жил наш бард-поэт-песенник: напьянствуется от души и в койку. А просыпается — как огурец. Похмельного синдрома нет. Потребности пить нет. Он же с друзьями, обычно, бухал, а друзья его доставали не каждый день.

Теперь, когда я научился делать свои собственные амулеты, я сделал не «ведьмины» светильники, а артефакты чуть-чуть попроще. Без привязки к личности. Чтобы любой мог войти-выйти и чтобы «синяя синь» не вытягивала силу. Их я проверил на Гришке Мицуре и его «сокамернике» по общаге, Эдике Сушицком. Слишком они часто «синючили», хе-хе. Было, короче,