Вечные Пески. Том 11 - Лео Сухов
И тут, совершенно неожиданно, в голове мелькнула свежая мысль. Вернее, последний способ спасти положение. И я сразу понял: он мне нравится. Может, этот способ и попахивал безумием. Может, я и не знал, сумею ли такое провернуть. В любом случае, будет тяжело. Очень тяжело. Но что, если отвести пыль?
Нет, я не собирался сражаться с пылевой бурей. Пусть она и была поднята с помощью Дикого Шёпота, но мне, человеку, было далеко до такого могущества. Сначала успокоить ветер, затем осадить пыль… Такого я сделать бы не сумел, как бы ни пытался.
Шептуны не всемогущи. Они могут разрушить гору, но только если она и так разваливается. Они могут осушить реку, но только когда река и сама готова пересохнуть. Вот и бурю они могут остановить, лишь когда та и сама уже почти утихла.
Однако зачем сражаться со стихией, которую орда поднимала несколько дней? Зачем бороться против столь неодолимых сил? У меня была прошлая жизнь. И знания из неё, которые недоступны местным. Если применить их в шёпоте, используя те инструменты, которые и так есть… Пожалуй, это может помочь.
Я ещё раздумывал, а отряд уже практически встал. Первые ряды всадников пробивались рывками, с огромным трудом раскидывая демонов. Переханы в середине строя двигались едва ли не шагом. Всего пять-шесть чаш, и демоны сожмут кольцо, перебьют песчаных воинов, и тогда уже нам несдобровать.
— Ишер, брат! — рявкнул Ситранис.
— Держись! — крикнул я ему. — Я кое-что попробую… Просто держитесь!
И, не объясняя больше ничего, закрыл глаза. Вдохнул пыль, почувствовал, как она скрипит на зубах… А потом начал шептать.
Мне нужен был вихрь. Большой вихрь, очень большой вихрь. Однако вырасти до нужных размеров он должен был сам. А я собирался лишь дать ему начальный толчок. Как это сделать? Как заставить воздух вокруг раскрутиться так, чтобы пыль не могла прорваться внутрь, за пределы вихря?
Мир не терпит пустоты. Это знали в моей прошлой жизни. Если просто разгонять в стороны воздух, то начнёт образовываться пустота. Её сразу же заполнит воздух из вихря, или из-за его пределов, просочившись через шёпот.
Сколько бы я ни зачерпнул, сколько бы ни вложил силы в шёпот — это всё равно, что копать руками яму в песке. Не то чтобы совсем бесполезно, но времени и сил потратишь столько, что успеешь забыть, зачем вообще копать начал.
Нет, таким я не собирался заниматься. Я не планировал идти буре наперекор. Я решил её обмануть. Почему на вершинах Рудных гор всегда лежит снег и лёд? Да потому что чем выше, тем холоднее. Это и в моей нынешней жизни многие знают.
А ещё в этой жизни знают, что раскалённый воздух поднимается вверх. И когда такое происходит, в воздухе могут появляться прекрасные миражи того, что ожидает тебя за горизонтом. Но вот чего в этой моей жизни не знают — так это что холодный воздух плотнее тёплого, а потому опускается вниз.
Вокруг меня был тёплый воздух. А далеко за оранжевой пеленой, там, где летают только пушистые облака, под голубым небом, воздух был ледяным и чистым. Высота песчаной бури вряд ли превышала пару сиханов. Однако там, на этой высоте, воздух ещё был. И чем выше, тем холоднее.
Что надо было сделать, чтобы он стал опускаться? Всего лишь поднять тёплый воздух с поверхности на эту высоту. А даже если бы в поднятом воздухе оставалась пыль, её бы просто смело бесконечными запасами воздуха в вышине.
И я закрутил вихрь прямо в строю. Сначала медленно, осторожно. Поднялся ветер. Я шептал, чтобы этот вихрь становился шире и шире. Чтобы он расходился в стороны, чтобы тянулся выше и выше. Я всасывал из пространства вокруг всё больше жизненной силы. И всё сильнее закручивал вихрь, поднимая его ввысь.
Горло начало саднить, в теле ощущалось напряжение. Слишком много сил я сейчас пропускал через себя. Слишком много приходилось шептать, помогая себе голосом. Я чувствовал, как потоки воздуха прорываются дальше и дальше. Как над участком песчаной бури вздымается пылевая труба, устремляясь на невиданную высоту.
И, тем не менее, я ещё не добился нужного эффекта. Да, воздух поднимался высоко, но за это время успевал охладиться. Нужно было поднимать его быстрее. Ещё быстрее. Я буквально надрывал себе голосовые связки, заставляя вихрь раскручиваться и вытягиваться вверх.
Уже не по спирали, а почти вертикально, я гнал тёплый воздух от поверхности земли на невиданную в нашем мире высоту. Я так старался, что даже дышать в какой-то момент стало тяжело. И высота, в этот самый момент, отозвалась на мой отчаянный зов.
Мне даже показалось, что я сам почувствовал этот внезапный холод, скользнувший по мне. Впрочем, возможно, это лишь показалось. Но, главное, я уже ощущал, чувствовал каждой волосинкой на коже, что план удался.
Там, в небесной вышине, ледяной воздух сдвинулся и устремился вниз. Шаткое равновесие между холодом и теплом нарушилось. Чем больше опускалось ледяного воздуха с высоты, равной горным вершинам, тем сильнее вытеснялся от поверхности нагретый воздух, попадая в созданные мной ветряные потоки.
И этот огромный вихрь стал набирать силу сам. Теперь уже без моего участия. Ветер подхватывал воздух у земли и тащил его вверх. А сверху лились потоки холода, растекаясь по земле.
И пыль начала отступать.
Ей больше не было места вокруг. Буря, приняв внутрь себя новый вихрь, теперь обтекала его вокруг. Пыль неслась в вышину, а на смену ей приходили чистые потоки воздуха. Они опускались на наш отряд и растекались во все стороны. Чаша-другая, и прямо над нашими головами возникло голубое небо, а оттуда, с высоты, хлынул солнечный свет.
Да, мой отряд уже практически стоял на месте. Зато отбиваться от демонов стало легко и просто. Нет, они ещё не умирали мгновенно. Зато слабели и замедлялись. Солнечный свет, пробившись сквозь пыль, нестерпимо жёг наших врагов. И мои люди всё легче расправлялись с ними. А потом стены пылевой бури разошлись, и демоны отпрянули. Бесконечная масса тёмных фигур нырнула в спасительный пылевой полумрак.
Насколько мне было тяжело поднять этот странный вихрь,