Терра. Часть 2 - Маргарита Боулес

Она повторила фразы и вогнала меня в краску, потому что то, как она их сказала, било и хлестало по душе чертовыми Адскими Жгутами, и я чувствовал себя обманутым глупцом. А Скай долго говорила, потом целовала, обнимала и снова плакала. Смотрела на меня так, как не смотрела ни одна женщина — так, что я не мог дышать, не мог пошевелиться, не мог выпустить ее из объятий.

— Мой. Аиррэль. Я люблю тебя. Люблю. — Ее глаза заблестели задорным ярким блеском.

После ее слов в душе что-то ломалось. Трещало и разрывалось.

— А я знала… — прошептала она мне в губы. — … знала, что ты вспомнишь меня. Знала, что не отпустишь. Ведь так?

Промолчал.

— И жили они долго и счастливо? — Слеза все же скатилась по ее лицу, значит, она понимала и помнила нашу маленькую ложь.

— Так и будет.

Скай снова говорила, смеялась, вспоминала и целовала. Мы сидели на диване некоторое время, она больше не пила, лишь безотрывно смотрела в мое лицо.

— Аиррэль, — села мне на брюки, ластясь, как кошка. — Будь со мной.

Закрыла ладонью мне рот и коснулась губами шеи возле уха.

— Я помню про обещание. Помню. Знаю, но… — поцелуй и урчание. — …доиграй партию до конца. Ты неплохо изображаешь влюбленного мужа. Не идеально, но мне и одного процента хватит. Подыграй. Я схожу в душ…

— Конечно, дорогая, но пойдем вместе. — Я подхватил ее на руки и понес в комнату.

И она любила меня так, как я не смел мечтать, не заслуживал. Дарила мне столько ласки, столько нежности, что я чувствовал себя последним уродом и сволочью. И будет враньем, если я скажу, что любила только она. Мы сходили с ума и пометили весь дом, едва на потолок не залезли, и вырубились, прижавшись друг к другу. А утром я проснулся в одиночестве на холодных простынях. Скай встретила меня сдержанным приветствием. Она сидела в белом платье, чуть напоминающим свадебное — может, в этом и была задумка? Девушка пила кофе, словно ничего и не было. В центре гостиной стояли два чемодана и кожаная сумка. Я снова оглядел ее. Ни намека на вчерашнее безумство. На лице маска невозмутимости и стеклянный взгляд. Пустой. Совсем пустой.

— Доброе утро, Аиррэль.

— Доброе, Скай.

Она подвинула мне кружку с капучино и задала вопрос, важный вопрос, и посмотрела на меня в ожидании с замиранием сердца:

— Все в силе?

— Да, — чуть помедлив, с запинкой ответил я. Если ей и было больно, она не показала ни единой эмоции. Ни грамма. Кивнула.

— Я готова, — смотрела поверх моей головы. — Вещи собрала. Уйду сразу же, как закончим.

— Быстро же ты.

Она сфокусировала на мне взгляд и впервые показалась эмоция. Яркая и ужасная. Ненависть в ее зеленых глазах и бездна боли.

— Ты же этого хотел, дорогой супруг. Я скажу тебе кое-что: когда ты вспомнишь, если вспомнишь, у тебя не будет возможности все исправить, не будет шанса передумать и извиниться. Со своим мужем я рассталась в Серединном и поняла, что ты — не он. Никогда им не был и не хочешь быть… И, если мой муж внезапно вернется… Уверена, что он скучает по мне не меньше... Просто передай ему, что он ни в чем не виноват. Что я бесконечно любила его, как никого и никогда. Но любовь умеет убивать. Мучительно больно. Я хочу, чтобы он был счастлив, чтобы доверял себе чуть больше, не боялся чувств и эмоций, чтобы попытался влюбиться вновь и не цеплялся за прошлое с тем рвением, с которым хваталась я. А ему будет очень больно. Как больно сейчас мне. Но меня рядом с ним не будет. И поддержать будет некому, разделить его участь. И вот тогда… он захочет совершить глупость, но ты не должен ему это позволить. Не должен позволить.

Скай встала и ушла в гостиную, а я в растерянности смотрел ей в спину. Что это сейчас было? Совет? Предостережение? Или пророческие высказывания? И я уже не знал, почему упираюсь и требую развода. Так ли я хочу избавиться от девчонки? Или это лишь мое настырство?

Аиррэль: Хватит! Хватит, прошу тебя. Я не хочу наблюдать за этим…

Эль-Элион: ЧЕТЫРЕ.

Аиррэль: Что?

Эль-Элион: Я ГОВОРИЛ, ЧТО БУДУ СЧИТАТЬ ТВОИ «ХВАТИТ».

Скай

Мы оказались словно во сне в белом пространстве напротив Архангела Митраэля.

— Брат! — восхищенно поприветствовал Аиррэль, а я тихо кивнула, тоскливо уводя взгляд. — Я рад видеть тебя, скучал.

— Повод не сильно радостный, — он хмуро оглядел нас. Я целенаправленно смотрела вниз, потому что остановить поток слез не могла и, выравняв слегка сердцебиение, попросила:

— Я хотела бы поговорить с Вами, чтобы он не слышал, это возможно?

— Конечно.

Аиррэль повернул голову, а потом между нами выросла словно прозрачная стена из затуманенного стекла.

— Скажу прямо: я против этого. Раньше я противился свадьбе, но видел ваши искренние чувства. И сейчас брат совершает громадную ошибку, о которой будет жалеть. И очень скоро.

— Если я откажусь — разрыва не будет?

— Две души должны принять решение, если один не согласен — это сделать невозможно, и я прошу тебя, не иди у него на поводу.

— Я дала слово. У нас был уговор.

— Какие еще сделки? Ты — его жена на законных основаниях. — Митраэль присел возле меня и приподнял за подбородок, рассматривая заплаканное лицо. — Ты любишь его, и я знаю, что Аиррэль не до конца откровенен сам с собой и чувствует к тебе больше, чем говорит, больше, чем хотел бы. Но это так. Хоть и не помнит ничего…

— Я не могу подвести его. Он перестанет мне доверять.

— Хмм… Мне доложили, что будет с тобой, если ты разорвешь этот брак, любя его всем сердцем, а ты знаешь?

Я кивнула.

— Месяц — это все, что будет доступно тебе, может, чуть больше, в лучшем случае — год. Мне жаль. Если бы я мог остановить это, то сделал бы, но ограниченны силы мои.

Митраэль убрал отвод. Я отвернулась от Аиррэля, смотрела куда угодно, но не на него.

— Готовы приступить к Обряду?

— Да, — резче, чем мне бы хотелось, отозвался он. —