Медоед 12 - Макс Гудвин

— Круто, — кивнул я. — Они создали тысячу идеальных китайцев, самым старшим из которых 13 лет. Что могут дети в 13 лет?

— Да они ещё не научились ускорять их рост. Этим планировал заняться я, — выдал Тиммейт, — на том же Ирбисе. Но знаешь, что я прочёл в дневнике Осьминога? В мире без маны за тысячи лет потенциалы набора силы почти атрофировались. И я подумал: а вдруг китайцы смогут вырастить себе генетических телепатов, например. Молодой Осьминог же может — этого отрицать я не буду.

— Тогда бы он переродился в них по твоей логике, а не в беспризорнике, помещённом в ЦВСНП, — парировал я.

— Давай Медоед, возьми у него биоматериал и начнём свой проект Идеальных людей⁈ — уговаривала меня «машина».

— Мутишь ты что-то нехорошее, — выдал я, чуть подумав. — Ты Тима зря мне сдал, у него такие идеи бы отклик нашли.

— О, новый ролик «СиСР» вышел! — обрадовался Тиммейт.

— С-сука, выглядит так, как будто мы их самые преданные фанаты. Включай! Вот на этот монитор выведи, — ткнул я пальцем на самый большой.

И чёрная гладь экрана ожила, показывая мне уже давно мной убитого и сгенерированного нейросетью Пьера Лазара. Для пущей правдоподобности они сменили ему одежду: теперь он был в бежевом поло и всё так же сидел за столом, а за спиной у ИИшки виднелась сложная геометрия якобы отделанной стены.

— И снова здравствуйте! Сегодня мы снова коснёмся фашистских методов работы спецслужбистов из ОЗЛ, а точнее того, что было ранее, — кровавого и тоталитарного КГБ при СССР. Да, с Гулагом ничего не сравнится, но у них получилось нас удивить. Присаживайтесь поудобнее, сейчас мы погрузимся в застенки тогдашнего отдела ОЗЛ, а именно 13-го отдела КГБ СССР.

И я сел поудобнее, а потом вдруг сказал Тиммейту остановиться, сходил в столовую, взял из холодильника пиво, вернулся обратно и властно разрешил ИИ продолжать. Ну правда, если уж слушать сказку на ночь, то только под пиво.

— Оккультные тайны КГБ СССР начинаются с пирамиды с мумией на Красной площади. Хотел ли террорист и экстремист Ленин такого посмертия — дело другое, — самозабвенно вещал ИИ противника.

— Ленин зато инородцем не был, а ты, Лазар, был! — начал я говорить с телевизором, отпивая пиво. — Но одно вас объединяет: вы умерли. Только Владимира Ильича все знают, и большая часть вспоминает с добром, а тебя, Лазар, — никто, и если бы не работа, я бы хер тебя смотрел.

Глоток пива снова хорошо пошёл и прокатился по горлу, чтобы достичь моего внутреннего мира.

— Не, ну хочешь, я с тобой его голосом буду говорить? — спросил Тиммейт. — Если тебе так тут одиноко и хочется что-то врагу ответить?

— Говорить с телевизором — это наша традиция, русская! — произнёс я.

А Лазар продолжал:

— Но вы мне скажете: какие оккультные тайны СССР? Не РенТВ ли тебе пишет тексты? И я отвечу: помимо пирамиды с мумией, кровавые опричники всегда мечтали завладеть умами людей, и в какой-то момент у них почти получилось. Тринадцатый отдел КГБ продвинулся в разработках настоящего выжигателя для мозгов. Они назвали это «Ультраволновым Нейронным Анализатором». Вот он, обратите внимание!

И я обратил. А на экране было чёрно-белое изображение стоящего на треноге устройства.

На треноге на белом фоне стояла хреновина, которая больше всего напоминала гибрид старого кинескопного телевизора и допотопного радара — круглый раструб, похожий на рупор громкоговорителя, но с металлической сеткой на конце, и несколько ламповых блоков, намертво прикрученных к алюминиевой раме. От всего этого хозяйства тянулись толстые оплётки кабелей — к отдельному блоку с тумблерами, лампочками и двумя здоровенными ручками настройки частоты, словно от старого радиоприёмника. Устройство стояло на складном штативе, как кинокамера времён ВОВ, и смотрело своим раструбом прямо в объектив.

Лазар тем временем продолжал вещать, и на экране мелькнули кадры: сначала чёрно-белое фото какого-то подвала с бетонными стенами и пультом, за которым сидел человек в больших наушниках. А перед ним стоял осциллограф с бегающей по экрану точкой и несколько стрелочных приборов с круговыми шкалами. А ещё — небольшой микрофон на подставке, словно у диктора на радио.

— А теперь внимание, — Лазар тоном выделил что сейчас начнётся важное. — Самый важный момент: УНА не был стационарным. Его собирали в мастерских КГБ, разбирали на части и укладывали в обычный большой чемодан. Чемодан, который любой сотрудник мог пронести в жилой дом. Внутри — штатив, излучатель, катушки проводов и специальный переходник для подключения к телефонной сети.

Я хмыкнул и отпил пиво.

— Оператор приезжал заранее, — продолжал Лазар, пока на экране сменялись схемы, — и настраивал «пушку» так, чтобы её раструб был направлен именно на спальное место жертвы. И это всё через стену, иногда даже через потолок — из квартиры этажом выше или ниже. Затем подключали питание и к телефонной линии — тогда это были обычные двухпроводные сети. И ждали ночи. Жертва чекистов ложилась спать, и начиналось самое интересное.

На экране появилась схема: человеческая голова в разрезе, над ней схематично изображены волны, идущие от раструба, а рядом — осциллограмма.

— Погрузите человеческую голову в микроволновку если не верите в ультразвук! — вещал Лазар, — Хотите увидеть чем становились их подопытные после недели сна под таким излучателем?..

— Какую дичь только не выдумает, — усмехнулся я, и произнёс с акцентом первых переводчиков, — Кр-ровавые че-екисты!

Однако с интересом смотрел дальше.

— Об этом я расскажу в конце! — вещал Пьер Лазар. — И чтобы вам не казалось, что это какой-то фильм в стиле арт-хаус, поговорим ещё немного про УНА.

Эта микроволновка, которая направлялась на людей, работала в пассивно-активном режиме. Сначала она просто определяла, где именно у жертвы голова — напоминаю, что настраивалась пушка через стену, прямо на голову, что требовало точного наведения прибора руками оператора. А далее слабым сигналом, словно от радара, пушка входила в резонанс с мозговыми волнами. И когда организм жертвы начинал воспринимать его за свои собственные импульсы, интенсивность токов повышалась, и через неделю таких ночей жертва начинала нервничать, беспокоиться, её сон становился тревожным. Появлялись кошмары, и на фоне недосыпа — галлюцинации.

С этого момента система сообщала оператору, что клиент