Путь Строителя 14 - Алексей Ковтунов
— Я Корш, — пожал плечами тот. — Начальник производства блоков.
— Даже так? — удивился я. Пока меня носило по лесам, у нас, оказывается, завелись начальники производств. — А чего тогда блоки не лепишь?
— Так обед у нас, — рассудил Корш. — А мне интересно, как вы будете это дерево сюда сажать. Есть идеи?
— Любопытство у нас не возбраняется, — одобрительно кивнул я и вздохнул. — Идеи есть, но пока, признаться, склоняюсь к тому, чтобы Больд чихнул в ближайшее дупло и выдул нашего жильца прямо в яму.
Умы ненадолго притихли, зато дальше замысел принялись развивать сообща, реплики летели даже от проходящих мимо мужиков с тачками.
— А чего мудрить-то? — бросил один, не сбавляя хода. — Расколоть бревнышко топорами да вытащить его оттуда, всех делов!
— Пробовал уже, — отозвался я. — Топор у него в трухе вязнет намертво, а хозяин даже жевать не бросает. Ну а если за раскалывание возьмется Больд, вытаскивать оттуда станет уже нечего.
— Тогда известью его! — предложил встречный, кативший обратно пустую тачку. — Сыпануть в дупло, сам и выскочит!
— Ага, а помнишь, чем с известью в прошлый раз кончилось? — охладил его сосед по веренице. — Ошметки потом по всей стене собирали.
— Мне он целый нужен, работник все-таки, — осадил я мечтателей. — Желательно в одном экземпляре, а не по всей округе.
— Обвязать веревками да всей деревней и стянуть! — подключился еще один. — Народу-то сколько!
— Веревки он в труху пускает быстрее, чем ты их вязать будешь, — отмахнулся я. — Проверено на собственных волокушах, до сих пор жалко.
— Мужики, так у старосты же перца мешочек есть! — этот шел с полной тачкой, но ради такого даже остановился. — Мульб, говорит, сам видел… Сыпанем в дупло, гнилоход прочихается и наружу выпрыгнет!
— Дорогое выйдет чихание, — подметил Уль, не поднимая глаз от дощечки.
— И староста потом чихнет так, что всем нам тут не поздоровится, — поддержали от кучи, и мужики загоготали.
— А пусть Больд его в охапку возьмет да в яму и поставит, чего он ванну зря таскает?
— Раздавит…
— А если водой залить? Река-то рядом, ведрами натаскаем, он и вылезет… — в общем, идеи сыпались одна хуже другой, но всё же это куда лучше, чем ничего.
Хорг во всеобщем веселье не участвовал, стоял над ямой и хмуро смотрел вниз.
— Уронить-то мы его уроним, хоть подпилим, хоть подтолкнем, — прогудел он. — А ведь пол он тогда проломит. Не застыл еще бетон, чтоб такие удары держать…
— Значит, ронять нельзя, — согласился я, и из всего этого бредового обсуждения сама собой начала вырисовываться мысль. — А мы и не будем ронять. Мы установим сходни. Уложим бревна от края до самого дна, и по ним гнилоход сползет вниз со всем своим хозяйством, когда захочет дотянуться до угощения.
— Два с половиной хорга, — прикинул глубину Корш и покачал головой. — Маловато. Он дотянется щупальцами прямо с края, я ж видел, они у него порядка трех хоргов в длину.
— Верно… — я задумался, глаз у мужичка оказался наметан на зависть. — Но в таком случае мы накроем кучу ванной, вокруг разбросаем приманку, а самое вкусное окажется под ней. Мелочь он с края повыуживает, распробует, а дальше упрется: ванну щупальцами не обхватить. Придется сползать самому. Бревна возьмем потолще, вес они выдержат, вот только после первого же прохода сходни обратятся в труху, и останется наш жилец ровно там, где нам надо. Наверх дороги больше нет, а вместе со своим бревном ему из ямы уже не вылезти!
— А что, должно сработать, — почесал репу Хорг и развернулся к народу. — Мужики! А ну за бревнами! Все, хватит рассиживаться, бегом!
С бревнами мужики управились шустро, я оглянуться не успел, а к яме уже волокли стволы один другого толще и укладывали от кромки до дна. Уложенное перехватили пеньковой веревкой и стянули в единое полотно, чтобы дорожка не разъехалась раньше времени, а под нижние концы подсунули подкладки, все-таки пол у нас едва схватился, и оставлять в нем вмятины от такой тяжести никакого желания нет.
С полом мы вообще постарались, понизу камень, поверху бетонная стяжка, затерли ее гладко, и гладкость эта не для красоты, с ровного созревшее добро соскребается одним движением. Дно вдобавок пошло с хитрецой, дальний угол взят чуть глубже остальных, вся жижа со временем стечет туда, и черпать ее можно будет из одного места, ведерками да лопатами, без беготни по всей яме.
Скос получился крутоват, пешком по такому лучше не разгуливать, зато ползком в самый раз, а наш будущий жилец других способов передвижения и не признает.
Отошел я, оглядел сходни целиком и снова заметил Корша. Мужичок стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, улыбался и смотрел, и по всему выходило, что зрелище ему нравится.
— А у тебя обед, часом, не затянулся? — поинтересовался я.
— Так процесс налажен, — пожал он плечами. — Хожу поглядываю, чтобы не расслаблялись. Вон, кстати, крайнее бревно плохо перевязали. Узел слабый, натяжка не та, съедет в сторону и напугает тебе гнилохода.
Подергал я крайний ствол, и ведь правда, узел вялый, под нагрузкой бревно запросто уйдет вбок. А дорога нам нужна прочная, без единого сюрприза, я за поход насмотрелся, как этот увалень прощупывает корешками каждый следующий шаг, прежде чем перенести вес.
Осторожность у него в природе, и если настил под ним хоть раз шевельнется, он развернется и останется квартировать у армейских ям, или вообще в деревню рванет и его зарубит староста, будет очень грустно. Кивком поблагодарил Корша, а про себя отметил, что сотрудник нам достался стоящий и должность начальника получил заслуженно. Узел перевязал сам, затянул на совесть, теперь эта дорога выдержит любую проверку.
Внизу тем временем сформировали кучку, самое духовитое сгребли в середину и хорошенько поворошили вилами, чтобы аромат не залеживался. Туда же выскребли из ванны остатки медвежьих гостинцев, для нашего работника это, насколько я успел изучить его вкусы, лакомство из лучших. Сверху кучу накрыли ванной, опускал ее, понятно, Больд, и расставался он с посудиной так трогательно, что напоследок даже подровнял ее, чтоб стояла красиво. Под кромкой оставили щель в пару пальцев, пусть запах гуляет по округе, а по дну вокруг раскидали мелочи на затравку. Всё, стол накрыт, гостя ждем.
Ну и встали мы ждать, стоим, хлопаем глазами, а ничего не происходит, дерево как стояло у лагерной ямы, так и стоит, только подрагивает мерно, переваривает армейские харчи. Постояли еще, результат прежний, гнилоход стоит, мы стоим, из всей нашей засады делом заняты одни мухи.
Кто-то из баб принес