Осенняя жара - Владимир Валериевич Стрельников
А потом я вытащил атам. Наш, советский, который взял трофеем у бандита из рода Сахукаров.
Настало молчание, долгое, тяжелое. Потом атам взял Кутайсов. Ну, это понятно, он из некросов у нас один из самых главных. Главнее найти сложно.
— Надо бы допросить… — он вопросительно посмотрел на меня.
Ну а я кивнул, и встал. До того саквояжа допуска нет ни у кого. Так что пошел к глайдерам, сам достал и самолично принес, вытащил кристаллы с душами бандитов и злодеев.
— Этот главный. Эти маги. — я положил на тряпицу на столе муассанитовые шайбы, подписанные красным маркером. Ну да, они схожи до сотенных доль процента, проще так. — Надо заклинательную залу, и хороший рунный круг. Поработаем?
— Поработаем, господин архимаг. — хищно ощерился-осклабился боевой некрос, за голову которого германский Генштаб и лично кайзер еще в Первую Мировую хорошее вознаграждение обещали.
А Силинтье встал, и молча кивнул, после чего целеустремленно зашагал к выходу из кабинета.
Дамочка, было, встрепенулась, но Прохор Прохорович успокаивающе провел рукой. Мол, это не те дроиды. Ну дамы и остались сидеть с нагайнами и моими няшками, причем сами няшки тут просто были на подхвате. В кои веки. И ничего, молчат, активно учавствуют.
Заклинательный зал у Силантьева был сделан в чердачном помещении. Надо признаться, что тут он внушал размерами, полста на сорок метров. Пол выложен мраморными плитами, на которых шесть приличных кусков закрыты толстыми кошмами. Сто пудов пентаграммы призыва там, вот зуб даю. Прям сейчас готов поймать какого-либо негодяя, вырвать у него золотой зуб и дать. Ай да скромняшка наш главмаг, ой какой аграрничек.
Силантьев, похоже, или мысли читать навострился, что у меня вряд ли, или просто очень умный и опытный, что скорее. Потому как не оборачиваясь, погрозил мне пальцем. Мол, не балуй. Так я и того, молчу. Хотя интересно аж свербить.
Верстак с гранитовой столешницей, на которой уже (!!!) нанесены три вписанные друг в друга фигуры сдерживания — пентаграмма в оксогоне в эннеаэдре. Промежутки между линиями оттенков красного заполняли сложные рунные цепочки, образуя мощнейшее рунное поле. Идеальная клетка для удержания душ. Вот знаешь человека всю свою сознательную жизнь, кажется добрым и строгим дедушкой, а тут такое открывается. Я тяжко вздохнул.
— Чего? — обернулся Силантьев.
— Прохор Прохорович, вы сейчас должны слышать звонкий грохот. Это рушатся хрустальные замки вашего имени, обнажая железобетонные крепости оной. — Я печально склонил плечи.
— Балбес. — беззлобно усмехнулся наш главгад, то есть главмаг. — вот из принципа обозначу тебя преемником. Тем более, сильней тебя у нас только целители, а им административные функции даром не сдались. Так что готовься, парень, доживем, через полстолетия передам тебе бразды правления, и уйду на пенсию.
— Правильно. — Неожиданно поддержал его Кутайсов. — готовить себе достойную смену надо с пеленок. Акима ты знаешь уже сколько? Лет тридцать пять?
— Ну да, больше. Мы их семье и помогли новый дом строить, только потому что у него некровыбросы начались из-за сильнейшей линии Смерти около ворот старого.
— Да? Покажете? — Кутайсов с интересом обернулся ко мне.
— Конечно, почту за честь. — отказывать такому магу в такой мелочи? Да ни в жизнь! Тем более, что оная линия в реестре зарисована от и до. — будем рады принять вас в гости.
Да и познакомить маму и отца с магом высшей категории не помешает, кто знает, как жизнь вывернется.
Тем временем Силантьев расставил синие свечи и свечи цвета бордо в сложном порядке в узловых точках рунного поля. Запалил лучину от электрической дуги, что есть еще один из рекомендуемых способов получения огня для алхимических, некротических и прочих экспериментов. Поочередно зажег свечи, читая мантры на санскрите, и, если я не ошибаюсь, фетх фиады на старо-кельтском. Серьезнейшая защита, однако.
В центр пересечения лучей старый маг просто рукой поместил шайбу с душой мага-выродка. И выдал нам по сварочной маске.
— Наденьте, глаза целее будут. — Силантьев сам надел такую, и захлопнул забрало.
Ну, и мы с Кутайсовым тоже.
Короткий напев активирующего наговора, резкая и яркая вспышка, резанувшая по глазам даже сквозь темное стекло. Однако, таких обрядов я не знаю.
— Проявись. — Команда-приказ. Силантьев говорит по-русски, но тут неважно, душа понимает просто намерение-образ. Хоть по-эскимосски говори, нет разницы.
В центре появляется облик того самого бандюка, из которого я вырвал душу в Калькутте. Кстати, оба мага прекрасно поняли, каким образом я это сделал, но их это совершенно не волнует. Или это потому, что я сделал это за пределами Союза, или потому, что сделал это по бандиту? Надо обязательно уточнить. Как много всего всплывает, какие тонкости и оттенки. Учиться мне еще и учиться. Не зря главная мантра Ленина — «Учиться, учиться и учиться!». Основная фраза, без знаний ты имеемый объект. Со знаниями хоть понимать начнешь, что тебя имеют.
— Ты кто? И чей ты сын? — Это Кутайсов. С молчаливого согласия нашего главмага он ведет допрос.
Ну а мне доверили видеокамеру, точней, три видеокамеры. Плюс моя экшенка, но она работает уже все пять часов, что я сюда попал. Ничего, лишним не будет. Кстати, маги не обратили на это внимания. То ли не привыкли, что все пишут, то ли не посчитали нужным обратить внимание, потому как я не заметил воздействий на себя и камеру. Ни разу не сомневаюсь в возможности оных, оба мага просто чудовищно сильнее меня в тонких манипуляциях, но защиту на камеру мне ставил Салават-абы. А он этим кадрам точно не уступит.
— Ганеш Сахукар. Бастард Калидаса Сакухара. — ого, сыночка папочки моей Амайи. Надо же. А моя девчонка про существование оного братишки и не знала. С другой стороны, рожден тот от неприкасаемой. Потому его для вайшью нет. Забавно, дрючить симпатичную девчонку можно до истирания члена под корень, это нормально, а вот признать сына официально нельзя.
Хотя, этого обучили в начальной и начально-магических школах, и помогли подняться у себя в районе. Потому как этот район был подконтролен клану Сахукаров.
Опытный некрос раскручивал призрака, а они очень неразговорчивые ребята, и не любят о себе рассказывать. А раскручивается много интересного. Да, этот Ганеш до многого допущен не был, но знал многое. Схемы торговли наркотиками с Китаем, схемы торговли людьми, заказные политические убийства, просто убийства.