Сильнее, чем ты думаешь. Книга 2 - Мария Летова

«Обе отличные».

Он отмечает мое сообщение поднятым вверх пальцем.

kirill_vibe:«Ну и? Придешь за меня поболеть?»

Я пользуюсь своим правом — сворачиваю переписку, не собираясь ничего отвечать, но, закрывая дверь своей квартиры, я слишком сильно дергаю ручку.

Папа попросил Голикова побыть спарринг-партнером для своего ВИП-клиента. Любителю встретиться с противником, у которого есть спортивные достижения, — это огромный бонус.

Ни у кого из нас исход матча сомнений не вызывает.

В целом Голиков делает отцу одолжение, но, учитывая то, что Кириллу выпадает возможность познакомиться с владельцем недвижимости на Рублевке, думаю, это скорее обратная услуга.

Он действительно переезжает.

Не забывает отчитываться об этом в соцсетях. Очень активно. По инерции досконально за этим следить мне мешает лишь то, что сама я свои соцсети почти забросила, поэтому бываю там нечасто.

Почти два месяца я не публиковала вообще ничего, недавно начала время от времени выкладывать свои фотоработы.

Моя страница полностью сменила направление. Я бы сказала… она стала отражением моих шатких поисков себя. Можно сказать, стала моим «я». Моим... настоящим «я».

Эта мысль по подкорке режет серпом.

Я отсекаю ее, с силой хлопнув подъездной дверью.

Я в основном предпочитаю держать свою голову пустой. Ну или полупустой. У меня, вообще-то, очень хорошо получалось концентрироваться на том, как хрустит яблоко, которое я ем, или как красиво выглядит город из моего окна в четыре утра. Оказалось, я очень самодостаточная, ведь умудрилась три месяца почти ни с кем не общаться и не сойти из-за этого с ума.

Это было легко еще и потому, что на протяжении почти семи недель я пыталась заново научиться усваивать еду, а не… отторгать ее после практически каждого приема пищи.

Так выглядит моя реакция на сильный стресс.

Я справилась с ней быстрее, чем в первый раз. Быстрее, чем в семнадцать. В этот раз без помощи матери, хотя скрыть от нее проблему не получилось, а я предпочла бы наоборот.

Дверью машины, в которую сажусь, я не хлопаю, но Тимур все равно выгибает брови над солнечными очками, когда я на секунду позволяю ему заглянуть в мое лицо.

— Внутренний позитив ушел на перекур? — спрашивает друг, пока я вожусь с ремнем безопасности.

Издав смешок, я прогоняю с лица замороченное выражение.

Мне на это требуется секунда, в течение которой я смотрю в одну точку — просто по центру приборной панели перед собой.

— Все отлично. Поехали, — бормочу я.

Он заводит машину.

Тим — неформал. Недавно он сменил пепельный ежик на обычную стрижку, и вживую я этого еще не видела.

— И как? — спрашивает Тимур.

— Мне нравится, — быстро отвечаю я. — Но тебе все идет…

— Похвалить, обосрав, — резюмирует он.

Улыбнувшись, я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

У Тимура модельное лицо, очень фотогеничное, а тело — худощавое.

Мы общаемся уже два года, познакомились на нашей первой работе. Мы состояли в одной команде эсэмэмщиков, и нам было легко найти общий язык, потому что мы на одной волне.

Мы по-прежнему занимаемся продвижением в социальных сетях, правда, за пару лет я успела еще дважды поменять работодателя, а Тимур уже полгода работает сам на себя.

Наконец-то с тех пор, как села в машину, я заставляю себя расслабиться.

Тимур будет моей моделью, я планирую фотосессию.

Делаю долгий выдох и опускаю плечи.

О том, какого масштаба давление Голиков собирается применить, говорит лишь то, что мой убранный в сумку телефон снова сообщает о входящих.

Одно.

Второе.

Третье.

Столько сообщений подряд сейчас мне может прислать только он, моя уверенность — 99-процентная.

А может, я даже этого хочу?!

Почему бы и нет?!

Начать сначала нам будет легко. Отношения с ним — это… очень понятная вещь. Почти привычка, от которой я избавилась… не так давно.

Это удобная вещь. Удобная для всех. Для моей семьи, для его семьи. Понятная. Тем более сейчас, когда все прошлые обиды к нему у меня просто схлопнулись!

Аннулировались…

Не из-за того, что я «выросла». Просто, пытаясь Голикова забыть, я чертовски перестаралась...

— Может, сначала поедим? — выдвигает Тим предложение.

Сделав короткий и рваный выдох, я отвечаю:

— Нет.

Несмотря на то, что я произношу это тихо и без нажима, Тимур все равно издает смешок...

Мне действительно нравится мое новое хобби. Помимо того, что оно успокаивает, еще и требует много концентрации, хотя первое со вторым, наверное, напрямую взаимосвязано. В любом случае примерно на полтора часа я забываю о том, что у меня есть телефон.

Даже когда он подает признаки жизни.

Даже если я их слышу.

Уже долгое время внешний мир не ломился в мою жизнь так громко. Или я просто отключала звук и слух, а теперь это вряд ли поможет, ведь мою голову уже не назвать пустой даже наполовину.

Только пока щелкает затвор фотоаппарата.

Я не планировала ничего фанатичного, наша локация — старая усадьба внутри МКАДа. Место очень заезженное, фотографии отсюда есть у каждого третьего, но меня это не смущает. Мне нравится контраст между современным стилем одежды Тимура и окружающей обстановкой. Это создает настроение. Новизну. В общем, это мой авторский взгляд, как и то, что я беру в основном крупный план.

Фотографировать Тимура просто — он когда-то подрабатывал моделью. Это примерно ноль один процент из того, в чем друг себя пробовал. Ему не нужны мои указания, он сам отлично выбирает позы и выражение лица.

Вокруг нас слишком много зеленого, чтобы мозг мог не реагировать: здесь огромный парк, устланный газоном.

Обстановка успокаивает!

Кажется, даже мой пульс замедлился от мелькающей перед глазами травы, и я это очень хорошо чувствую, ведь поднятый Голиковым осадок заставил меня встать не с той ноги.

Тим прощает мне то, что время от времени я «пропадаю». Смотрю на него, но на самом деле не слушаю. Пока я пыталась привести в норму свое питание, он к подобным «отклонениям» привык. Особенно когда я объяснила, что со мной происходит.

Мы сидим на газоне некоторое время, глядя на панораму впереди. Тим ложится на траву всем телом, забрасывает за голову руки, пока я листаю на камере «наши» фотографии.

— Есть что-нибудь? — интересуется Тимур.

Киваю.

— Я поняла,