Нахимовец - Сергей Шиленко

— А? — снова встрепенулся я.

И совершенно честно ответил:

— Не знаю!

Я на всякий случай тщательно вгляделся в толпу. Кого там только не было! Мамы, папы, тетушки, бабушки… Нахимовцы, торопливо пробирающиеся сквозь суету и гвалт к своим девушкам.

А вдруг и ко мне кто-нибудь пришел?

Но как я ни вытягивал шею, никого из «своих» так и не увидел.

— Ну тогда жди экскурсию! — пожал плечами нахимовец.

И живо куда-то исчез.

А я вспомнил его. Кажется, это… «Мачта»!

Ну да, «Мачта»! Мы с пацанами его так сразу прозвали из-за высокого роста. А вот как звали этого «дылду», я совсем запамятовал. Ну ничего. Все разузнаю! Дайте срок.

Ребята, уставшие от стояния в строю и официальных речей, были только рады отдыху. Даже те, к кому никто не приехал. Быстренько разбрелись кто куда.

Стоящий со мной рядом в шеренге паренек, пониже «Мачты» ростом, хмурый и носатый, махнул рукой какой-то девчушке в голубом платьице, с шикарными каштановыми локонами. Быстро зашагал к ней, улыбнулся и, подойдя, чмокнул в щеку.

Девица зарделась.

— Маша! — тепло улыбнувшись, пробасил нахимовец. Его хмурое лицо прямо преобразилось. — Привет! А я все думал, придешь или нет…

— Привет, Костик! Пришла, как видишь! — улыбнулась девушка, держа парня за руку. — Слушай! Только я совсем ненадолго! Не обижайся! Я к тебе со всех ног прибежала! У меня только что уроки закончились. А в три — уже дополнительные занятия по английскому! Буквально на минутку вырвалась…

Какой-то рослый нахимовец, идущий мимо, вдруг широко улыбнулся Маше и, ничуть не смущаясь, помахал ей рукой. Девчонка смутилась и тут же отвернулась. Носатый парень, заметивший это, снова нахмурился.

— Ты его знаешь?

— Нет… — удивленно ответила девушка. — В первый раз вижу.

Нахимовец схватил свою пассию в охапку и живо оттащил ее в сторону, подальше от ребят. А по дороге еще пару раз кинул на незнакомца взгляд, полный ярости.

А этот Костик, кажется, тот еще ревнивец! Подумаешь, улыбнулся его девушке кто-то. А он уже на дуэль готов вызвать.

К другому нахимовцу, румяному, круглолицему, мигом кинулась полная женщина лет шестидесяти.

— Сашенька! — схватила она в охапку пухленького «морского волка». — Сашенька! Ну наконец-то! Еле дождалась! Так! Давай фотографироваться! Фотографироваться, говорю!

Я его тоже вспомнил, хоть и тридцать пять лет прошло.

Да, да! Точно! Был у нас такой Сашенька. Мамина «корзиночка». На поступлении все время с мамой был. Пацаны над ним угорали. Сашенька стыдился и краснел. А мама все пыталась его за ручку взять и кудахтала над уже шестнадцатилетним сыночком, точно наседка. Дай волю — она бы за Сашеньку экзамены сдавала. Благо не разрешили.

А теперь еще и бабушка нарисовалась.

— Ба! — запротестовал было внук.

Но женщину было не унять.

— Мальчик… Эй, мальчик! — кликнула она, глядя прямо на меня.

Я обернулся.

— Вы ко мне обращаетесь?

— К тебе, конечно, к кому же еще? — роясь в объемистой сумке, озабоченно молвила пожилая дама.

Да уж… Признаться, давно пятидесятилетний майор Молотов «мальчиком» не был.

— Вот тебе фотоаппарат! Держи! Да смотри не урони! — скомандовала бабушка, суя мне в руки агрегат в коричневом кожаном чехле. И вдруг растерянно добавила: — Ой… А куда жать-то, чтоб сфотографировать? Я и не знаю. У соседа одолжила…

— Разберемся! — улыбнулся я, беря в руки аппарат и ловя очередной приступ ностальгии. — Не волнуйтесь! Все будет сделано в лучшем виде.

Морские узлы я вязать пока не научился. На веслах не греб. И под парусом ходить тоже не умею. Но с фотоаппаратом точно справлюсь!

Старый добрый «ФЭД-3»… Точно такой же когда-то был у меня. Эх, сколько ж пленок я отснял на нем!

Это сейчас такой фотик — старье старушечье. Ценность представляет только для любителей ретро. А в семьдесят восьмом это был очень даже приличный девайс!

— Сашенька! — гаркнула бабуля. Она, по всей видимости, была глуховата. — Так! Вставай сюда! Скажи: «Сы-ыр!»

Хорошо хоть «Вылетит птичка!» не добавила.

Парни-нахимовцы, стоящие поодаль, хихикнули.

«Сашенька» густо покраснел и покорно растянул губы в сырной улыбке. А я тем временем щелкнул кнопкой.

Надеюсь, бабушка койку себе в кубрике еще не забила. Чтоб, так сказать, поближе к внуку быть…

Нахимовец Клячкин тоже не остался в одиночестве. Никакой девушки возле него не наблюдалось. И бабушки тоже. Зато сразу же, как прозвучала команда: «Разойдись!», к Женьке подбежала дама лет сорока с таким же, как у него, волосами соломенного цвета.

Дама была одета так, будто не на построение к сыну в училище пришла, а куда-нибудь на вечерний прием. Многочисленные кольца, серьги, платье с вырезом, пышная укладка… И одуряющий аромат духов «Красная Москва».

— Женечка! — кинулась она к сынульке с объятиями. — Ну какой красавец! Ну красавец же!

— Мам… — нехотя разрешая себя обнять, недовольно буркнул Клячкин. — Ну не надо… Пацаны же смотрят!

— Ну и пусть смотрят! Пусть! — закудахтала матушка, в десятый раз чмокая сыночку. Вытерла с его скуластой щеки следы от помады и добавила: — Мне все равно! Что, родной матери теперь сына обнять нельзя?

Следом за ней, тяжело вышагивая, подгреб какой-то солидный дядька в костюме, с такими же, как у Жени Клячкина, узенькими презрительными глазками. Отец, наверное. Хлопнул довольно приосанившегося нахимовца Женьку по плечу и что-то начал ему втолковывать.

А чуть позже, горделиво ступая, к семейству Клячкиных подошел и сам начальник училища — контр-адмирал Шакиров. Суровый, подтянутый.

— Уф-ф! — вытирая лоб белоснежным платком, посетовало начальство. — Жарища какая! Взмок я знатно! Лена, Виталий, пойдемте! Времени у меня в обрез, но минут пять поговорить найдется! Женя, и ты не отставай!

По-отечески улыбнулся Женьке и, степенно ступая, направился к бело-синему зданию. Клячкин, совершенно не боящийся контр-адмирала, вместе с родителями потопал следом за ним.

Ах вот, оказывается, чей племяш наш Клячкин! Самого начальника училища! Да, нехилые у Женечки связи…

— Время вышло! — окрикнул ребят высоченный «Мачта». — Пора на экскурсию!

Все было наяву.

Как я ни щипал себя, пытаясь понять, сон это или нет, ничего не поменялось. Разве что на юной загорелой коже появились красные отметины.

Майора Молотова больше не существовало. Был шестнадцатилетний нахимовец Молотов, воспитанник двадцать третьего класса второй роты Ленинградского Нахимовского Военно-Морского училища. Девятого класса то бишь. Это если по-простому, по-граждански. А так — двадцать третьего. Вторая рота — значит, младшая, первый год обучения. А всего их в училище два. И только что закончилось торжественное построение по случаю начала нового учебного года.

Строгого парня, сделавшего мне внушение, звали Марат. Марат Ахметов по прозвищу «Мачта». И он у