Вертикаль - Виталий Штольман
– Не люблю, шеф, какая-то это фальшивая страсть.
– Ты феминист?
– А мужик вообще может быть феминистом?
– Еще как… Я люблю феминизм. Хотят женщины равноправия, кто ж им запрещает? Хочет торговать телом, пусть торгует, в выигрыше все.
– А я все же романтик.
– Ба-а-а-а, Матвей, какая бесчувственная пошлость! Удивил старика, – авторитет расхохотался, – У тебя и достойная женщина есть?
– Есть, шеф!
– Видишь, Илья, заменил ты моему подопечному ночь страсти на ночь с водой и бетоном… А потом ж еще и лопатами придется махать! До самого утра дел масса. Как-то многовато проблем ты один создал, тебе так не кажется? – Он взял со стола монетку и закрутил ее меж пальцев, – Орел если выпадет, то встретишься ты с топором, а если решка, то с водой, договорились? – Вострик умоляюще замычал, – Ладно-ладно, раз ты уж просишь, то спасение обретешь, если мой талисман встанет на ребро. Матвей, это же честно?
– Вполне!
– Кирилл?
– Вполне!
– Вот и я думаю, что вполне себе честно, – Болт подбросил монетку в воздух, она покрутилась, затем звонко упала на бетон и покатилась, обретя финал пути, оперевшись о ножку стола, – Во дела! Повезло тебе, Илья! Домой придешь, купи лотерейный билет! Фартовый ты малый! Кирилл, вытащи ему кляп.
Бандит вернул жертве голос.
– Аркадий Матвеевич, Аркадий Матвеевич, спасибо! – затараторил Вострик, – Спасибо! Век вас не забуду! Я… Я больше никогда… Никогда с этой дрянью не свяжусь! Никогда! Возьмусь за ум, Аркадий Матвеевич! На работу устроюсь! Я же на тракториста учился, вот и пойду в сельское хозяйство! Я все понял! Спасибо господу, что услышал мои молитвы! Вам огромное спасибо за урок!
– Планы шикарные. А сиделку бабке-то нанял? – авторитет затушил сигарету в пепельнице.
– Какой бабке? Померла года три назад.
– Которая шейку бедра сломала.
– Ах, вы о той бабке. Совсем забыл, простите, Аркадий Матвеевич! У меня же две бабки. Это башка дырявая, ничего уж и не помнит сосем. Это все от химозы клятой! Но я все… Ни-ни! Конечно, нанял. Конечно, нанял. Самую лучшую сиделку в городе нанял.
– Цыц! – Болт поднял крепко сжатый кулак вверх, – Замкнутая гордыня оскверняет все на своем пути… Мятому листу уже не стать прежним. В следующей жизни исправишься, Илья… В следующей жизни! А в этой могила без имени… К сожалению!
Матюша взял пульт от кран-балки и нажал на кнопку, груз поехал вниз.
– Аркадий Матвеевич, почему? Вы же простили! Простите-простите! Умоляю! Умо… – голова Вострика погрузилась в воду.
– Мелкий какой, а наплескал сколько… Кирилл, сделай мне кофе!
– Хорошо, шеф!
Бык отправился в ближайший кабинет, а в этот момент вернулся Олежа с мятым пакетом подмышкой.
– Шеф, барыга не обманул! Вот, деньги! – он положил пакет на стол.
– Не пачкай мой стол грязными деньгами! Отдай их бухгалтеру, он знает, что делать.
– Шеф, ваш кофе! – вернулся и Кирюша.
– Шеф, он все! – обозначил финал экзекуции Матюша.
– Шеф, шеф! – вышел из себя Болт, – Сколько можно? – он отпил кофе и тут же выплюнул его, – Что за параша? Купите сюда хороший кофе! Настроение только испортили! – авторитет встал и отправился на выход, – Приберитесь тут! Я на семейный ужин, меня ждет утка по-пекински, так что звонить лишь в экстренных случаях.
***
Вечер. Белосветск. «Долина нищих». Дом Болова.
Ксюха лежала в своей комнате на кровати и пыталась разбавить бушующий поток мыслей Сереженькой Лазаревым, что пел ее любимые песни в наушниках новенького плеера. Он справлялся и раньше, но не сегодня, ибо прекрасная птица, охраняемая гарпией, вылетела из золотой клетки, чтобы устроить бунт, но залетела… Но залетела. Ее авантюрный роман вылился в две полоски на тесте о беременности.
«Что это за уравнение с массой неизвестных? Что делать, Сереженька? Что делать? – гоняла плачевные мысли девчушка. – В больницу идти? Да там каждая собака папашку моего знает! Доложат. Ты еще вернуться не успеешь, как доложат. Стоит поговорить с кем-то… Но с кем? С мамой? Она поймет? А если не поймет? Пой, Сереженька, громче пой! Ты лишь одна радость в моей жизни. Надо с кавалером своим поговорить. Точно! Может, у него дельная мысль какая проскочит… Хотя… Какая у тридцатилетнего твердолобого мужика дельная мысль? Вот голову кому-то проломить… Это да! Тут они все молодцы! А в женских делах разве шарят? Да и должны ли? Тут либо рожать, либо на аборт! Папашка будет орать в любом случае! Я уже представляю: «Не такой я тебя воспитывал! Одеваешься, как шлюха, вот и результат! Нагуляла! Какой позор! Это оскорбительно! Не того я ожидал от родимой дочери! Что подумают уважаемые люди?» – Ксюха выдернула наушники из ушей и выключила плеер, отправив Лазарева на заслуженный покой, – Это он еще не знает, кто ему внука заделал! Жесть какая! В двадцать лет как-то не планировала я рожать! Вся жизнь ж еще впереди! Успеется! Хотя… Мать-то меня в двадцать и родила, а это значит, что залетела в девятнадцать… И папашке моему тогда под сорок было… И он был бандит. Как и мой. Так что какие претензии? Яблоко от яблоньки не далеко падает. Прошу меня простить, Аркадий Матвеевич! Прошу меня простить, Анфиса Сергеевна! – девчушка вышла из комнаты, окинула взглядом хоромы, где жила… А дом ее напоминал дворец династии Романовых: три этажа, лепнина, винтажные лестницы, ростовые картины, зеркала, огромные люстры, резные светильники. От количества золота аж рябило в глазах, – Тем более, Ксения Аркадьевна, яблонька-то у тебя постаралась, чтоб ты упала куда надо. Тебе-то по съемным квартиркам с