S-T-I-K-S. Надежда - Даниил Владимирович Ткаченко

Ник очухался, схватил стул и пришел на помощь. Когда Лом начал сдавать позиции, он отскочил к выходу и достал здоровенный нож. Кирилл ударил умением, отсекая от глаз противника весь видимый электромагнитный спектр, свет, попросту говоря. Лом замотал Башкой, Ник врезал ему ногой в пах, затем парой ударов по лицу повалил на пол. Они заломили Лому руки и уселись сверху. Но даже так Лом продолжал сопротивляться, пытаться их скинуть, Кирилл и Рамов словно сидели на дурацком аттракционе, когда тебя пытается выкинуть из седла механический бык.

— Держитесь, пацаны, еще пара минут, — сказал бармен. — Я нажал кнопку.

Вскоре прибежала тревожная группа. На хранителей правопорядка они не очень походили, — от них несло перегаром, помятые, в давно нестиранной одежде и неприятными лицами. Но на руки и ноги Лома надели наручники и увели.

— В чем дело? — спросил их старший. — Свидетели есть?

Немногочисленные посетители ресторана, все как один сообщили — ничего не слышали, кто зачинщик не видели. Зато бармен и та официантка, что запала на Ника, подтвердили — первым напал Лом, он же первый первым достал нож.

— Причина?

Из кухни раздался грохот, ругательства, злой повар вывел Васю и толкнул в зал.

— Сбежать собирался.

«Тянуть косяк» за Васю никто уже не хотел, рассказали, как есть. И Пионера тоже увели.

— К вам претензий нет. Предъявлять Лому будете?

— А что это даст?

— Бабла стрясете за ущерб.

— Будем, — решительно сказал Кирилл.

Старший охраны увел Васю. Рамов ушел в туалет заниматься разбитым лицом. Алиса кинулась к Кириллу, начала ощупывать и спрашивать, цел ли он.

Утром в их номер гостиницы постучал мальчишка — на этот раз нормальный, а не взрослый в теле ребенка, сказал, что их ждут на суде. Отправились Рамов и Кирилл, Алиса еще спала.

Суд проходил в обычном и довольно тесном кабинете. В углу сидел красный как вареный рак Лом, рядом с ним, видимо, дочка, рослая девица, которая внешне на 14 лет явно не тянула. В другом углу Вася, одет в короткие светлые шорты, рубашку и идиотскую желтую панамку. Судил Штопор — глава охраны, серьезный седой мужик с грубым, но не отталкивающим лицом.

Лом борзел, возмущался, мастерски играл словами, Штопор позвал охранника, тот сел рядом на подоконник и взял в руку тяжелую резиновую дубинку.

— Значит, Пионер соблазнил…

— Развратил! — рыкнул Лом.

— … твою дочку. Как тебя зовут, девочка?

— Инга, — голос ленивый, лицо такое, словно сидит на скучном уроке и ждет конца, чтоб убежать и с подружками поржать над старым усталым учителем.

— Мама где?

— Там осталась.

— Как звали? Отвечайте оба и быстро. Ну?

— Катя, — буркнула Инга.

Лом вторил ей, но с заметной паузой.

— Понятно.

— Она приемная! — вякнул Лом. — В Стиксе нашел и усыновил!

— Усыновил дочку? — уточнил Штопор.

— Ну, — Лом тупо моргал крохотными злыми глазками.

Кирилла замутило. В этом была вся гнилая мораль Стикса. У иммунных, особенно тех, кто прожил хотя бы пару месяцев, организм постепенно перестраивался, молодец. Если не внешне, то внутренне. И вслед за этим шалили гормоны. Почти всех без исключения резко начинало тянуть на молоденьких девчонок. А женщин в Стиксе мало… Отдельные мрази и даже вполне нормальные рейдеры не гнушались поймать на свежем кластере ничего не понимающую девушку, изнасиловать. И тяготели они именно к малолетним жертвам. Если вскрывалось, то оправдывались тем, что очередная девчонка якобы уже была на грани обращения, какая ей разница? А в некоторых устоявшихся отрядах из давних знакомых это вообще не считалось чем-то плохим.

Внутри приличных стабов, конечно, было иначе. За изнасилование чаще всего карали смертью, внимательно присматривались к мужчинам с мелкими девчонками. Но в Лягушатнике и подобных ему поселениях было проще. Кто эта девушка? Моя дочка!

— Девочка, сейчас самое время рассказать правду. Лом держит тебя насильно? Угрожает?

— Не, — Инга мотнула головой. — Все норм. Он мой папик… папа.

— Вот этот… Вася тебя принуждал к сексу?

Лом зашипел, уставился на Ингу, охранник ласково перетянул его дубинкой.

— Не, все было по… обоюдному согласию, — чуть ли не по слогам произнесла девушка последние два слова.

— Ах ты… Шалава! — не сдержался Лом. — Чего тебе не хватало⁈ Ааа! Все, не надо дубинки, я всосал!

— Сколько тебе лет? — спросил Штопор.

— Шестнадцать! — Инга улыбнулась и стрельнула глазами по весьма симпатичному и ухоженному охраннику. Лом покраснел так, что, казалось, сейчас взорвется.

— Лом, с тебя двести споранов, или эквивалент в горохе, спеке, пострадавшим, — кивнул в сторону Ника и Кирилла. — Вас все устраивает?

— Да, — ответили те в унисон.

Еще вечером у них оставалось двенадцать споранов, и они подумывали выйти на охоту или напроситься в отряд рейдеров. Сейчас же настроение резко скакнуло вверх, жизнь снова заиграла красками.

— Откуда у меня столько⁈

— У тебя в банке больше лежит, — парировал Штопор. — И неделя работ тебе. Уведи их.

Первым вывели бурчащего проклятия Лома, Инга якобы случайно столкнулась боком с охранником, ойкнула и подарила тому кокетливый взгляд.

— Я ж говорил! — Вася победно поднял палец. — Все по согласию!

Штопор вдруг схватил его за палец и заломил.

— Ай! Больно! — Пионер резко принял личину маленького мальчика, скуксился, глаза широко распахнулись.

— Слушай, ты! Из Лесного пришла ориентировка на мелкого засранца, который выглядит как ребенок, а ему тридцатник уже!

— И что? — Вася перестал претворяться, но лицо все еще искаженно от боли. — Да меня там все обижали! Наговаривали и смеялись!

— А зачем ты, всегда готовый Пионер, скрыл возраст и устроился в приюте для детей⁈

— А что мне делать⁈ Я маленький, слабый, а там кормили…

— А еще там было полно симпатичных девчонок, которых ты попортил!

Штопор отпустил палец Васи, напоследок хорошенько выкрутив.

— Да! Да! — вызверился Вася. — А как иначе⁈ Меня взрослые кобылы только жалеют! За ребенка считают! А на бля… падших женщин денег нет!

— Работать надо, а не в баре сутками квасить! Я тебе сколько вакансий предлагал? Пусть и не самых