Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— How much?

К моему изумлению, Казакова назвала цену, которая выглядела смешной. И я не удержался и поднял одну бровь, стараясь не выглядеть уж слишком озадаченным.

— Is this really gold with emeralds? [Это действительно золото с изумрудами?]

— О да, мистер, у нас есть сертификат!

Она вытащила из-под прилавка брошюру из мелованной бумаги. Я взял буклет из её рук, полистал: действительно, паспорт на этот комплект выглядел как настоящий. Хотя я помнил по одной из серий «Паутины», как там мошенники наладили бизнес на изготовлении невероятно качественных подделок дорогой ювелирки, которые сопровождали такие же паспорта.

— Okay, I’ll take it.

Она выписала мне квитанцию, и я уже собрался направиться в кассу, но, вспомнив, что могу здесь купить плёнку для фотоаппарата и кинокамеры, зашагал в отдел фототоваров. На витрине я увидел ещё и оптику для Canon и погрузился в размышления, стоит ли её приобрести — цена немного пугала, хотя эти чёрные ребристые тубусы с красной тонкой полоской — фирменное оформление объективов японской фирмы — влекли меня своим изяществом невероятно. Я попросил продавщицу показать один из объективов-телевиков и заметил там надпись S. S. C., что означало многослойное просветляющее покрытие; это привело меня в полный восторг.

Худенькая симпатичная продавщица, увидев мою живую заинтересованность, выложила на прилавок целую кучу объективов. А я так увлёкся рассматриванием этого богатства для фотолюбителя того времени, что вздрогнул от фразы, сказанной очень любезно, но это прервало моё созерцание выставленной японской оптики.

— Oh sir, excuse me for asking. Are you from the UK too? [Сэр, извините меня за вопрос. Вы тоже из Великобритании?]

Я обернулся и понял, что ко мне подошёл тот самый мужчина, который обратил внимание на меня, когда я произнёс фразу по-английски. На вид ему было лет тридцать пять-сорок, высокий, худой, чуть сутулый, узкое вытянутое лицо с бакенбардами, светлая кожа, обветренная и покрасневшая на щеках и длинном, с намёком на аристократичность носу, русые довольно длинные волосы. Одет в коричневые брюки, белую рубашку в тонкую полоску; он выглядел более сдержанно, чем я в джинсах, гавайке и кроссовках.

Меня мгновенно бросило в жар, несмотря на прохладу, источаемую кондиционерами в зале — общение с иностранцем без пригляда со стороны КГБ могло закончиться плохо — вплоть до краха всей моей выстраданной карьеры. Но я постарался изобразить радость на лице, не выходя из роли британца:

— О да! Так приятно встретить соотечественника.

К счастью, англичанин не стал спрашивать, из какого я города. Приняв меня за своего, свистящим шёпотом стал доверительно жаловаться на отвратительные совершенно разбитые улицы в Москве, воровство горничных в отеле, приставание мальчишек, которые пытались выпросить у него жевательную резинку и значки. Постоянное сопровождение КГБ-шника в гражданском, который не пускал интуриста в те места, где ему не полагалось что-то видеть. Его раздражало, что по телевизору в номере абсолютно нечего смотреть — никаких развлекательных передач, даже по ночам. Признался, что не может посещать общественные туалеты: там очень дурно пахнет. Бормотал при этом: «Они запустили человека в космос, запустили человека в космос, но не могут сделать чистыми туалеты». Особенно британец страдал от того, что его одолевали проститутки, боялся, что они подосланы КГБ — и как раз в этом он не ошибался — действительно путаны, как их красиво на итальянский манер начнут называть в 1980-х, часто были осведомителями комитета.

— Зато я побывал в Большом театре, — соврал я, перебив этот поток дерьма. — Увидел великолепный русский балет.

— О да! — вдруг согласился он со мной. — Русское искусство со времён сезонов Дягилева прекрасно.

— Побывайте ещё в Ленкоме, — предложил я. — Там идёт рок-мюзикл «Тиль».

— Рок-мюзикл? — не поверил он. — Я обязательно схожу.

Этот разговор начал тяготить меня, и я не знал, как отделаться от интуриста. Но тут к нам подошла полноватая женщина в официальном тёмно-синем пиджаке, юбке и с высоким начёсом тёмных волос, по-английски, но чеканя слова, спросила:

— Mister Patterson, we are leaving. Did you buy what you wanted? [Мистер Паттерсон, мы отбываем. Вы все купили, что хотели?]

Британец сразу сник под её жёстким взглядом, и я осознал, что это именно тот агент КГБ, которого интурист так ненавидел. Она оглядела меня с ног до головы, словно просканировала и, видимо, поняла, что я вовсе не иностранец. Низ живота скрутило спазмом, я уже ожидал, что она произнесёт, как приговор судьи, сакраментальное: «Гражданин, предъявите ваши документы», но постарался не показать виду, что боюсь разоблачения. К счастью, она устраивать скандал не стала.

Британец подал мне руку, с грустью, от которой сердце разрывалось, проронил:

— Очень рад был встретить соотечественника.

— All the best, — с дежурной улыбкой я ответил на его приветствие.

Они ушли, а я выбрал наконец пару объективов, блок фотоплёнки и восьмимиллиметровой киноплёнки Kodak, цветной и чёрно-белой и не отказал себе в удовольствии зайти в продовольственный отдел и купить две плоские банки чёрной икры и воды. Продавщица с профессиональной грацией сразу выставила передо мной маленькие бутылочки «Пепси-колы», которую я терпеть не мог. Но я помахал отрицательно головой и указал на бутылочки воды Evian, хотя цена за них превышала стоимость ящика пепси-колы, я решился взять эту воду, собираясь потом просто возить с собой, набирая туда кипячёную воду.

Но когда уже направился к выходу, вспомнил, что мог бы купить Марине какой-нибудь парфюм. Я так и не смог узнать, какими духами она пользовалась тогда, когда праздновали её день рождения в ресторане «Архангельское» и мы стали там впервые близки. Я не разбирался в косметике и, когда подошёл к прилавку, заметил все эти коробочки, баночки, задумался.

— Возьмите вот это, мистер, — предложила с невероятной учтивостью девушка, смуглая, с иссиня-чёрными кудрями и ярко-алыми губами — она походила на негритянку или алжирку.

Выставила передо мной какие-то странные плоские коробочки, я повертел их в руках, прочитал названия: Powder и Blush — «пудра» и «румяна». Но подумал, что Марине при её свежей коже и натуральном румянце портить себя этой фигнёй вовсе не обязательно. И я сказал:

— Waterproof mascara, please.

И тут же передо мной оказалась та самая тушь Луи Филипп.

— Может быть, мистер, желает купить для своей девушки духи?

— Да, — задумчиво проговорил я, пытаясь сообразить, какое название сказать. Узрев на одном из флакончиков надпись «Фиджи», предположил, что парфюм, может быть, с тропическим ароматом, и ткнул в него.

— О, у вашей девушки хороший вкус, — проворковала продавщица и выписала мне квитанцию.

Оплатив всё на кассе, я получил сдачу