Сиятельный феодал - Михаил Владимирович Баковец

— Добро пожаловать… куда бы мы ни попали, — я поправил перчатку на левой руке. — Трофим, Потап, вы осмотрите окрестности, бойцы, разделитесь поровну и ступайте с ними. Лукьян, что говорит твоё чутьё?

Ведьмолов прикрыл глаза, секунд пять молчал, потирая большим, указательным и средним пальцами правой ладони крупный и толстый кружок амулета, который не уступал в размерах царским пяти копейкам из моего мира, и сообщил:

— Здесь точно есть жизнь, ваше благородие. Но тьмы я не ощущаю. Сейчас прямой угрозы не чувствую.

— Отлично!

Новый мир встретил нас росой на высокой траве, розовой полоской восхода на горизонте и лёгкой зябкостью. Наш отряд оказался в неглубокой и широкой балке. Может быть даже в незапамятные времена это было старым речным руслом. И балка — это всё что от него сейчас осталось.

Охотники ловко и быстро, буквально как коты взлетели на гребни слева и справа. Несколько секунд они водили головами по сторонам, потом сверху доложились:

— Тут степь кругом. На горизонте по правую руку лес виден, или роща. Никого живого нет. Людей и иных тоже.

Степь была неровной. На всём её видимом отрезке она колебалась вверх-вниз. Иногда встречались возвышенности в виде невысоких волн. Но ни оврагов, ни больших холмов на ней я не увидел.

Ведьмоловы в первые минуты крутили головами с нескрываемым интересом, постоянно использовали амулеты и свои особые способности, но так ничего и не ощутили. Вскоре брат с сестрой резко заскучали. Это были не их охотничьи угодья. Не заброшенная деревня, облюбованная нечистью, не старый погост, где завелась нежить. Но как по мне пусть лучше они скучают, чем меня попробует на вкус какой-нибудь упырь или иная нечистая тварь.

Направление выбрали в сторону далеких деревьев. Со слов охотников там может скрываться какой-нибудь водоём, речка или ручей. А вода — это водопой, где всегда есть какая-то живность. Правда, идти нам придётся не один час. Если сейчас рассвет и правильно определять дальность не мешает какая-нибудь особая прозрачная дымка. испарения, преломления солнечных лучей в местном воздухе и так далее, то у леса мы окажемся около полудня.

Местных обитателей мы встретили намного раньше.

Идущий самым первым Трофим резко остановился, секунду изображал статую, а затем вскинул вверх на секунду штуцер прикладом вверх. По ранней договорённости такой сигнал означал, что мужчина видит кого-то условно опасного. О настоящей угрозе он бы просигналил стволом в небо, а не в землю. Скорее всего, Трофим увидел животных.

Моя догадка оказалась верной. В каких-то двухстах метрах от нас в низинке между двух возвышенностей паслось небольшое стадо, наверное, антилоп. Это были животные с небольшим телом, напоминающее козье формой и размерами, но на очень длинных ногах, что придавало им несуразный облик. На голове у каждой было пять рогов. Два обычных прямых со стандартным расположением. Ещё пара выходила из черепа влево и вправо, чуть загибаясь кончиками назад. Издалека это казалось корявой короной. И последний располагался недалеко от носа, как у носорога.

— Барин, как поступим? — почти шёпотом спросил у меня Трофим, когда наша группа вновь собралась в одно целое ядро. — Стре́льнем животинку или как?

Я без раздумий ответил:

— Берём.

Скорее всего, в телах антилоп спрятаны так нужные мне кристаллы. Мясо со шкурами придётся бросить. А жаль, очень увесистый приварок получился бы в меню у моих людей на той стороне.

«Если только этот приварок вообще съедобный», — мысленно добавил я, вспомнив книжную историю про Паганеля и стадо горных антилоп (или им подобных), чьё мясо оказалось полностью несъедобным.

Даже брат с сестрой согласились поучаствовать в охоте. Благо что у них имелось дальнобойное меткое оружие.

Нам повезло, что едва заметный ветерок дул в нашу сторону. Животные не учуяли нас. Высокая трава позволила скрытно пройти ещё порядка пятидесяти метров. А потом Трофим поднял вверх правую руку, сжатую в кулак, мол, всё, баста, карапузики, дальше хода нет. Цели мы разделили заранее. Точнее определились, как будем вести стрельбу. Это была классика: крайние левые стрелки стреляли по крайним левым животным. Соответственно правые выбирали правых. Остальные подбирали себе цели относительно того, к кому находились ближе со смещением вправо или влево.