Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

Передал в центральный резервный узел.

Описание:

«Срочный запрос. Красная полоса».

Я показала ему копию.

— Это мог быть он?

Каст сравнил регистрационный номер.

— Да.

— Уверены?

— Код доставки совпадает.

Рейд наклонился ближе.

— Но документ в архиве записан как запрос Зеленой Реки.

— Значит, сюда он пришел уже как документ Зеленой Реки.

Каст пожал плечами.

— Я только говорю, что наш курьер забрал его не там.

Тишина.

Вот это было серьезно.

Не доказательство нападений.

Но уже доказательство неправильного происхождения документа.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

Не романтическое.

Рабочее.

Мы нашли вещь, которая не могла объясняться простой ошибкой времени.

— Другие запросы, — сказала я.

Рейд уже доставал папку.

Первый подозрительный документ.

РК-2.

По архиву — Белое Озеро.

По курьерской книге:

РК-2 забрал в Ренваре.

Дом совместной готовности.

Передал в центральный резерв.

Второй:

якобы пограничный пост Черного Яра.

РК-4.

Тот же результат.

Ренвар.

Дом совместной готовности.

Центральный резерв.

Я перечитала три раза.

— Получается...

Остановилась.

Рейд понял.

— Формы, которые выглядят как запросы разных стай, физически передавались одним и тем же городским маршрутом.

— Не одним. РК-2 и РК-4.

— Но оба ренварские.

— Да.

Каст наблюдал.

— Это странно?

Я посмотрела.

— Очень.

— Почему?

— Потому что запрос с пограничного поста Черного Яра должен сначала пройти вашу межстайную регистрацию. Он не может внезапно появиться в руках городского курьера внутри Ренвара без входящей записи.

Каст сразу потянулся к другой книге.

— Тогда проверим входящие.

Не было.

Ни по Зеленой Реке.

Ни по Черному Яру.

По Белому Озеру существовало входящее письмо в тот же день, но с другим номером.

— Значит, их составили здесь, — сказал Рейд.

Я сразу:

— Или здесь сделали копии и заменили происхождение.

Он кивнул.

Без спора.

— Да. Два варианта.

— Есть третий: оригиналы привезли частным курьером без регистрации, а потом передали через городскую службу.

Каст нахмурился.

— Это нарушение.

— Но возможно физически.

— Да.

Рейд спросил:

— Кто мог сдавать документы от Дома совместной готовности?

Каст открыл журнал подписей.

— Любой уполномоченный секретарь группы. Курьер обязан проверить только печать и пропуск.

— Имена?

— Здесь.

Я посмотрела.

Пять человек.

Два из канцелярии Северного Круга.

Один секретарь Белого Озера.

Двое из координационной группы Серебряного Хребта.

Одно имя я знала очень хорошо.

Сайр Денн.

Личный секретарь Эдрика в предвыборном штабе.

Не Эдрик.

Но уже ближе.

Рейд прочитал.

Лицо стало жестче.

Я ждала, что он скажет.

Он ничего не сказал.

Хорошо.

Каст спросил:

— Вам нужны заверенные копии?

— Да, — ответили мы одновременно.

Он начал оформлять.

Пока ждали, Рейд подошел к окну.

Я осталась у стола.

В голове быстро складывалась цепочка:

старые формы.

Неправильное время и место нападений.

Резервы, выведенные по закрытым приказам.

Документы разных стай без входящей регистрации.

Городские курьеры, которые забирали их из Дома совместной готовности.

Секретариат, где работали люди Эдрика.

Все еще не хватало главного:

кто составлял ложные запросы и зачем.

Но это уже не было набором отдельных ошибок.

Рейд сказал:

— Нора.

— Что?

— Поешь.

Я подняла голову.

— Ты серьезно?

— Уже почти три.

Посмотрела на часы.

Он был прав.

— Потом.

— Заверенные копии будут готовить минимум сорок минут.

Каст, услышав, подтвердил:

— Скорее час.

Рейд пожал плечами.

— Вот.

— Ты ужасно доволен.

— Тем, что оказался прав насчет времени? Да.

— Не привыкай.

Мы вышли.

Рядом с курьерской службой находилась небольшая трактирная гостиница, где кормили работников западных ворот.

Не место для Альфы.

По крайней мере, так решил хозяин, когда увидел Рейда.

Он сразу попытался отвести нас в отдельную комнату.

Рейд отказался.

— Нам стол и еда. Все.

Мы сели у дальней стены общего зала.

Никто не делал вид, что не узнает его.

Но люди Черного Яра, которых здесь было много, похоже, привыкли к своему Альфе достаточно, чтобы через пять минут перестать смотреть.

Мне принесли горячее мясо с картофелем.

Рейду — то же.

Я взяла вилку.

— Альма будет очень довольна.

— Почему?

— Что ты заставил меня поесть.

— Она просила?

— Нет.

— Тогда не рассказывай. Испортишь репутацию.

Я улыбнулась.

— Какая у тебя репутация?

— Зависит от газеты.

— Холодный. Упрямый. Неприятный. Опасный.

— Хорошо начала.

— Не умеет договариваться. Ненавидит общий Северный Круг. Хочет разрушить систему.

Он отрезал кусок мяса.

— Последнее особенно удачное, учитывая, что я пытаюсь стать ее руководителем.

— Не руководителем.

— Видишь? Уже работаешь.

Я посмотрела.

Он усмехнулся.

Разговор был легким.

Именно поэтому я насторожилась.

Последние недели почти каждый разговор в моей жизни требовал усилия.

С Кайденом — не вернуться в привычные роли.

С Лиссой — не превратить боль в жестокость.

С комиссией — не сделать вывод раньше доказательств.

С Рейдом сейчас ничего не требовалось.

Можно было есть.

Спорить.

Смотреть, как он слишком много перчит картофель.

И не думать каждую секунду, что означает следующий ответ.

Мне это нравилось.

Слишком.

Я опустила взгляд на тарелку.

Рейд заметил.

— Что?

— Ничего.

— Это почти всегда означает обратное.

— Иногда я просто думаю.

— Опасно.

— Особенно рядом с кандидатом.

Он откинулся.

— Суд.

Вот так.

Без мягкого обхода.

— Что суд?

— Ты стала тише после того, как я спросил.

— Я не хочу обсуждать Кайдена за обедом с его соперником.

— Тогда не обсуждай.

— Видишь? Опять просто.

— Я могу сделать сложнее, если тебе удобнее.

— Не надо.

Он продолжил есть.

И не спросил больше.

Через минуту я сама сказала:

— Мы развелись.

Рейд остановил вилку.

— Понял.

— Официально.

— Я понял с первого раза.

— Ты мог хотя бы сделать вид, что не знаешь, как отвечать.

— Я уже утром сделал.

— Точно.

Он положил вилку.

— Хочешь говорить?

Я подумала.

— Немного.

— Тогда говори.

Не «я слушаю».

Не «можешь довериться».

Просто место.

Я посмотрела на окно.

Дождь стучал по стеклу.

— Я думала, что когда поставят печать, станет легче.

— Не стало?

— Не так, как ожидала.

Рейд не перебивал.

— Я не хочу вернуться к нему.

Сказать это было важно.

— Но сегодня судья сказал, что брак расторгнут, и мне стало больно. Будто я сама себе противоречу.

— Не противоречишь.

Я