Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля - Леона Эльсворд

- Тогда вы погибнете.

Я сжала зубы.

Он не смягчился.

- Цель боя не доказать, что вы смелая. Цель - остаться живой. Особенно теперь.

- Что значит «теперь»?

Он отвел взгляд.

- Вы идете в чужую страну за наследным принцем, которого, вероятно, удерживает собственный двор. Это не романтическая прогулка.

Я промолчала. Потому что он был прав. Потому что в глубине души я все еще видела не двор, не ловушку, не башню.

Я видела Эрика. Его руки. Его улыбку. Его голос, обрывком прорвавшийся через кольцо.

«Не верь».

Я повторяла эти слова каждый раз, когда боль начинала превращаться в сомнение.

Не верь. Значит, он хотел, чтобы я знала. Значит, он боролся. Значит, я не ошиблась в нем. И это пугало почти так же сильно, как если бы ошиблась.

На третьей тренировке Роэн поставил против меня одного из своих бойцов - Торина. Молодой, гибкий, с добрыми глазами и привычкой улыбаться Вейле, когда та приносила ему хлеб.

- Он будет нападать медленно, - сказал Роэн. - Ваша задача - уйти, ударить и отступить.

Торин поднял руки.

- Я аккуратно, миледи.

- Не слишком аккуратно, - приказал Роэн.

Торин вздохнул. Он пошел на меня. Медленно. Я шагнула не туда. Он легко поймал меня за плечо.

- Мертвы, - сказал Роэн.

- Спасибо за поддержку.

- Еще раз.

На четвертой попытке я ударила Торина локтем в грудь - не сильно, но он отступил.

- Лучше.

На шестой - вывернулась из захвата. На девятывй - сумела поставить деревянный нож ему к боку. Я замерла, не веря. Торин улыбнулся.

- Вот это уже опасно.

Роэн кивнул.

- Неплохо.

Я обернулась к нему.

Это была похвала?

- Не привыкайте.

Сар с фонтана протяжно вздохнул.

- Романтика боевой подготовки. Пот, синяки и эмоциональная скупость. Но самые красивые сцены случались вечером.

Когда солнце садилось, двор заливался золотом, а потом серебром. Мы тренировались в мягком свете луны, и дом будто помогал. Каменная площадка становилась теплее под ногами. Ветер не мешал движениям. Иногда серебристые листья старого дерева кружились вокруг нас, повторяя траектории ударов.

Роэн показывал связку. Шаг. Поворот. Уход от руки. Удар ладонью. Локоть. Отступление. Я повторяла. Сначала угловато. Потом плавнее. Потом почти красиво. Не танец. Но что-то похожее. Тело начинало привыкать. Не только разум.

Однажды, когда я выполнила движение без ошибки, Роэн остановился и сказал:

- Вот так.

Всего два слова. Но я почему-то улыбнулась, как ребенок.

Агата к тому времени уже тренировалась отдельно с Торином, потом с одним из старших бойцов. Она все еще не любила, когда к ней приближались сзади. Но стояла тверже. Глаза ее больше не бегали в поисках выхода.

В один из вечеров она была в темно-синем тренировочном платье, подол которого Мила укоротила для удобства, и кожаном поясе. Волосы она заплела в толстую косу, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо.

Когда Роэн схватил ее за плечи, она не застыла. Шагнула вперед. Ударила коленом в мягкий кожаный щит, который он держал. Глухой звук разнесся по двору. Роэн одобрительно кивнул.

- Сильнее, чем вчера.

Агата, раскрасневшаяся, подняла глаза.

- Я представляла его.

Не нужно было спрашивать, кого. Роэн стал серьезным.

- Тогда в следующий раз представляйте не его. Представляйте себя. Живую. Свободную. Защищающую девочек. Ярость помогает начать. Но долго держит только воля.

Агата смотрела на него так, будто он сказал ей что-то очень важное. Потом тихо кивнула.

- Хорошо.

И снова ударила. Сильнее. Роэн едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была короткой, почти невидимой. Но Агата ее увидела. И покраснела так, что Мила рядом со мной шепнула:

- Ох, миледи. Кажется, на нашем острове весна наступает не только в саду.

Я посмотрела на Роэна и Агату.

- Кажется.

Сар, который, конечно же, все слышал, буркнул:

- Люди. Даже перед возможной войной умудряются устраивать брачные танцы.