Свадьба в Чертолесье - Полина Луговцова

***

Бабушка Ульяна, даром что слепая, нахмурилась и поджала губы, едва Заряна переступила порог, войдя в дом вслед за Мироном.

— Бабуль, у нас гости! — объявил он, хотя и понял по ее виду, что ей об этом уже известно и она совсем не рада гостям.

— Что ж, добро пожаловать! Проходите к столу, чай будем пить! — ответила она и загремела посудой, но вдруг повернулась к Заряне, уставилась на стену рядом с ней и спросила: — Иль гости по делу какому-то пришли?

— По делу, ох, по делу! — не своим голосом взвыла Заряна и, упав на колени перед лавкой, где сидела Алиса, вручила ей белый ком. — Вот! Это я украла твое платье, но хочу вернуть. Прости меня, если сможешь. — Она выдохнула и снова заплакала, но уже не так горько, как тогда, когда Мирон застал ее в слезах, а как будто с облегчением.

— Ну что ты! — воскликнула Алиса, наклоняясь к ней и касаясь ее плеча. — Никто тебя не винит. А платье… Оно мне больше не нужно. Возьми его себе, носи на здоровье.

— Правда? Ты… ты его даришь мне? — Заряна подняла голову и распахнула блестящие от слез глаза, темные, как небо безлунной ночью.

— Правда, — улыбнулась Алиса. — Для меня бабушка Ульяна уже другое нашла, старинное и тоже очень красивое, с обережной вышивкой. Мне оно больше нравится.

Заряна настолько расчувствовалась, что заплакала навзрыд. Алиса, глядя на нее, зашмыгала носом, а потом обняла ее за шею и прижалась к ней щекой.

Бабушка Ульяна, суетившаяся у стола, кашлянула и заворчала:

— Полно вам слезы лить, сырость разводить! Садитесь-ка лучше за стол, почаевничаем! — Она потянулась к огромному медному самовару, исходившему паром в центре стола, и принялась разливать по чашкам душистый янтарный чай. Воздух наполнился ароматами мяты и еще каких-то трав. Вскоре на столе появились румяные пироги и варенье, темное и густое, пахнущее солнцем и лесом.

— Гостью-то как звать-величать? — спросила бабушка Ульяна, последней усаживаясь за стол. Узнав, что за гостья к ним пожаловала, она нахмурилась и покачала головой, но ничего не сказала.

— Вы только не выдавайте меня деду Гордею! — взмолилась Заряна. — Не говорите ему, что я воровка!

— О том не тревожься, — буркнула Ульяна, подкладывая всем по куску пирога. — Разве можно по таким пустякам горевать, душу надрывать? В жизни чего только не случается, но все проходит. И это пройдет. А что прошло, то быльем поросло!

— И какая же из тебя воровка? — заговорила Алиса. — Взять чью-то вещь ненадолго и сразу вернуть — это не воровство. К тому же платье теперь не краденое, а дареное. — Она погладила Заряну по руке, и Мирону, наблюдавшему за этим, показалось, что между двумя девушками, как ниточка между бусинами, протянулась тонкая, но крепкая связь.

Когда чай был допит, а пироги съедены, бабушка Ульяна напомнила Мирону и Алисе о том, что скоро начнется торжество по случаю их свадьбы. Заряна засобиралась домой, однако долго топталась у порога, глядя на подаренное платье, которое держала в руках, и в конце концов спросила, заметно робея:

— Можно, я… можно, я его надену?

— Конечно, оно же теперь твое, — кивнула Алиса. — Иди в горницу, там зеркало есть.

Провожая взглядом удаляющуюся Заряну, Мирон вдруг почувствовал, что это не к добру, что лучше ей не надевать платье Алисы, но не стал ее останавливать: может быть, ему просто кажется, и все обойдется.

Но он ошибся: не обошлось.

Едва Заряна, переодетая в белое кружевное платье, распрощалась со всеми и скрылась за дверью, с улицы донесся пронзительный женский крик.

— Гляньте-ка, что делается! Зарянка — непетое волосье в платье невесты вырядилась! Вот потеха!

Мирон выскочил на крыльцо и увидел, как в Заряну, бегущую по улице, летит ком грязи, врезается ей в спину и расплывается по белому кружеву безобразной кляксой.

Заряна, сбитая с ног ударом между лопаток, упала на пыльную землю в паре шагов от ветхого щелястого крыльца какого-то дома. Жаркая волна возмущения прокатилась по всему ее телу, притупляя боль в содранных локтях и коленях.

— Пошли прочь! — закричала она, глядя на пустынную улицу позади себя.

Это был третий по счету комок грязи, настигший ее в тот момент, когда она, мчась во весь опор, приготовилась свернуть за угол. Первый ком просвистел мимо нее, не задев, и шлепнулся на дорогу, по которой она шла по направлению домой. В первое мгновение Заряна даже не поняла, что целились именно в нее. Неподалеку от дороги резвились мальчишки, которые затеяли «перестрелку», используя в качестве снарядов то, что попадалось под руку. Она погрозила им пальцем и пошла дальше, но вдруг услышала насмешливый окрик, подействовавший на нее, как удар кнута:

— Зарянка — непетое волосье в платье невесты вырядилась! Вот потеха!

Судя по голосу, кричала какая-то женщина, но показываться на глаза Заряне та не спешила. Повертев головой и не обнаружив обидчицу, Заряна ускорила шаг. Второй комок грязи попал ей в плечо, и она бросилась бежать, понимая, что стала не только объектом насмешек, но и мишенью.

Слова «непетое волосье», жестокие и постыдные, она слышала и раньше, они не раз проскакивали в пересудах сельчан, чьи взгляды, брошенные украдкой в ее сторону, свидетельствовали о том, что речь шла о ней. Однако никто и никогда не дразнил ее открыто и уж тем более не пытался чем-нибудь в нее запустить. Она знала, что люди в деревне недолюбливали и побаивались ее. Женщины видели в ней возможную разлучницу, а мужчины — неприступную обольстительницу, которая затуманивала им разум. Много парней сваталось к ней, и ее отец, в общем-то, не возражал, но дед Гордей забраковал всех кандидатов. Чем только его сваты не задабривали, как только не уговаривали! Все было бесполезно: он ссылался на свой амулет, который, по его словам, подсказывал ему, что тот или иной жених имел какой-то существенный недостаток или просто не подходил Заряне по характеру, из-за чего такой брак стал бы мучением для них обоих.

Что же до стариков, большинство из них считало Заряну ведьмой, списывая