Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос

— Могла.

— Вы ошиблись?

— Возможно. Это был первый заказ по новой форме.

— Почему ошибка не отражена в журнале?

— Я боялся, что Дорс сообщит в Палату и проверку лицензии возобновят.

Первый заказ сочетал принуждение и профессиональную небрежность. Мы не называли его сознательной подделкой второй линии. Для Инессы хватало того, что мастер скрыл возможную ошибку, а Палата использовала усиленный след без проверки.

Пять дел перестали выглядеть ровным рядом одинаковых преступлений. В одном Локс целенаправленно скрыл встречный след, в другом усилил верхний, в третьем выдал заключение без работы, в четвертом мог повредить соседнюю линию. Общим оставался механизм: Дорс приносил пластины, Локс подстраивал или подтверждал нужную читаемость, Палата превращала ее в добровольную вину.

— Где основной журнал? — спросил следователь.

Локс опустил голову.

— В доме моей сестры в Ларене. Я отправил его неделю назад, когда узнал, что поверенная Роверн запросила коробки Палаты.

— От кого узнали?

— Дорс прислал сообщение.

— А о поездке в Рист?

— Его человек приехал накануне. Велел сжечь текущие заметки и уехать. Сказал, что Палата уже уничтожила одну копию, поэтому без моего журнала останутся только предположения.

— Имя человека?

— Сорен, помощник Талена.

— Вы уверены?

— Он приезжал раньше с поручениями. Я знаю лицо.

У Харса уже имелся журнал выезда Сорена из Астена. В день предупреждения тот официально находился в служебной поездке «по проверке провинциальных архивов». Факт подтверждал возможность, но требовались записи ворот Риста и показания соседа.

— Что вы сожгли ночью? — спросила я.

— Рабочие черновики последних заказов, письмо Дорса и копию старой угрозы лицензии.

— Почему сохранили налоговые листы?

— Забыл. Они лежали в другой папке.

— Почему направляющая была в сумке?

— Хотел забрать. Без нее вы не смогли бы сравнить угол.

— То есть после вручения вызова вы собирались уехать с рабочим предметом?

— Я вышел из кареты.

— После получения вызова.

— Да.

Локс не был человеком, внезапно решившим помочь правде. Он остановился, когда понял, что бегство станет отдельным доказательством, а налоговые копии уже нашли. Его показания требовали проверки каждого пункта.

В конце он добровольно передал ключ от ячейки сестры и письменное разрешение изъять журнал. Харс направил поручение в Ларен. Журнал должны были доставить к вечеру восемнадцатого дня, слишком поздно для предварительного списка, но до полного слушания двадцатого.

— Если сестра уничтожила? — спросила Тесса после допроса.

— Тогда показания об отправке останутся без подтверждения, — сказала я. — Дело не должно зависеть от журнала. У нас есть копирные листы, направляющая, подписи, счета и состояние печати Савины.

— Но живой свидетель звучит сильнее таблицы.

— И легче атакуется за выгоду. В суде спросим только то, что совпадает с независимыми документами.

Мы сразу сообщили четырем другим клиенткам, как изменилось описание их дел. Никто не получил чужую часть показаний. Лидия узнала только о своей усиленной линии, Вера — о ложном заключении, Инесса — о возможной ошибке и скрытом риске. Клара согласилась передать Локсу копию своей счетной книги на перекрестную проверку, но запретила раскрывать торговых клиентов.

— Если его слова расходятся с холодным осмотром, мы обязаны это показать Талену? — спросила Тесса.

— Защита получит полный протокол по допущенным делам, — ответила Ада. — Скрытая слабость разрушит доверие сильнее, чем различия.

Мы добавили к будущему перечню таблицу расхождений. В строке Инессы — отрицание намеренной работы со второй линией. В строке Веры — отсутствие фактического нагрева. В строке Лидии — усиление без скрытия. Суд должен был увидеть показания целиком, а не только удобные фразы о Савине и Кларе.

Ада составила перечень подтверждений. Сорен мог находиться в Ристе — журнал поездки и сосед. Дорс перевозил пластину — журнал Вейров и дракон-сопровождающий. Адела подписала поручение — карточка. Локс получил деньги — банк. Направляющая совпала с клеймом — будущий опыт. Показания не создавали ни одного основного факта из пустоты.

В коридоре уголовной палаты нас догнала Лейн.

— Мой доверитель просит обеспечить сестре защиту, — сказала она. — Если Дорс узнает о журнале, ей угрожает опасность.

Харс назначил двух местных приставов и запретил сообщать маршрут доставки. Это была нормальная защита свидетеля, не награда за удобные слова.

К вечеру Сорена вызвали в уголовную палату. Он отрицал поездку к Локсу и заявил, что проверял архив в другом городе. Его дорожный лист не содержал отметки прибытия, только выезд из Астена. Оплата гостиницы прошла по счету в Ристе. Он назвал это ошибкой счетовода.

— Задержат? — спросила Савина, когда я рассказала ей только относящуюся к делу часть.

— Пока запретили покидать город и изъяли служебные записи. Решение о мере принимает уголовный суд.

— А Тален?

— Показания затрагивают его. Ему направят вызов и право на защитника. Семейный суд не станет арестовывать председателя по словам Локса.

— Иногда закон очень медленный.

— Особенно когда человек долго строил видимость законности. Нам нужно разобрать ее так, чтобы потом не собрать обратно из-за нашей спешки.

Савина принесла новый отчет службы опеки. Управляющий дом в поместье признали безопасным, школа могла предоставить Мире дистанционные уроки до конца четверти, сама девочка просила провести там выходные с матерью. Торвальд отказался согласовать поездку.

— Подадим временное проживание на день двадцатого слушания, — сказала я. — До него встречи продолжаются.

— Можно раньше?

— Судья уже назначила полный вопрос. Новое срочное заседание завтра отвлечет от допуска общей жалобы и вряд ли изменит порядок на два дня. Если появится риск вывоза Миры, подадим немедленно.

Савина согласилась. Ее решение не зависело от желания сделать дочь символом победы до суда.

В шесть вечера Ранар пришел в канцелярию с заявлением об отставке. Мы встретились у окна приема, при секретаре. Он передал три экземпляра: семейному совету, Высокому суду и Палате хранителей.

— Вступает в силу завтра в восемь, — сказал он.

— Нейл получил допуск? — спросила я.

— Да. В семь состоится передача ключей. Мерс будет присутствовать.

— Ты уверен?

— В необходимости — да. В том, что будет дальше, нет.

— Это честный ответ.

— Учусь.

Он не касался меня в канцелярии. Мы договорились увидеться после передачи, если обоим хватит сил, и разошлись. Завтра Ранар перестанет получать деньги и жилье за защиту архива. Его показания останутся заинтересованными личным прошлым, но больше не будут зависеть от должности.

Локс согласился говорить только