Медоед 12 - Макс Гудвин

— Ты себе ОЗЛ-спецсвязь поставил? — спросил я.

— Она сама подставилась. Как вирус какой-то. — ответил Ястреб.

— Меня так еще не оскорбляли — прошептал у меня в наушнике Тиммейт.

— Что там у тебя в ней, потому что у меня ты числишься, как задача? — спросил я.

— Странно это у вас это как в игре какой-то проходит, на квесты похоже, — пробубнил он открывая сотовый.

— Я когда стажировался у меня вообще письма приходили бумажные, — произнёс я.

— Ну так ты какого года судя по твоим особенностям? Явно же начинал служить еще в СССР?

И ведь угадал глазастый, пускай и бессмертие я поймал сравнительно недавно.

— Пусто в ОЗЛ-спецсвязи проговорил он смотря на экран.

— Тиммейт, стажёру по должности ликвидатора, пошли задание, досмотреть квартиру агента Ирбиса на предмет оружия, боеприпасов, наркотиков, всё что незаконное изъять и доставить на базу склада отеля ОЗЛ и записать в журнал учёта, если нет такового журнала создать.

— Принято. — произнёс Тиммейт, и сотовый у Ястреба пискнул.

— Ну вот, съезди всё сделай и доложи в приложение. — произнёс я начиная движение на Гелике.

— Ликвидация… — произнёс буднично Николай, а я не поверил своим ушам…

«Они что там совсем охренели?»

Я повернулся к нему, перестав нажимать на педаль газа выехав за ворота и остановившись за периметром. Ястреб смотрел в сотовый с таким видом, будто ему только что прислали фото его собственных похорон.

— Что значит «ликвидация»? — переспросил он.

— Задачи о ликвидациях приходят по ОЗЛ-спецсвязи, — ответил я, смотря в его телефон. — Обычно для первых целей выбирают персонажей на которых проб ставить негде, у меня первым это был маньяк и педофил по кличке Крот. Ликвидатору полагается право на три отказа от задания в год, если ликвидатор считает что жертва не заслуживает смерти.

— Три в год, а далее? — уточнил Ястреб.

— А далее посылают меня, уточнить почему ликвидатор устал работать и получать государственные деньги за чистки общества.

Мы смотрели на его экран и читали текст.

Ликвидация. Задача: Устранить цель по факту её уклонения от методов предусмотренных законом РФ.

Объект: Гришин Борис Сергеевич, 1975 года рождения.

Местонахождение: частный дом в посёлке Яшкино, ул. Центральная, 12.

Характеристика цели: бывший сотрудник органов внутренних дел, уволен по собственному желанию, дэ-факто по дискредитации чести мундира. Трижды привлекался к уголовной ответственности по подозрению в совершении особо тяжких преступлений против несовершеннолетних. Признан судом не осознающим угрозу своих действий и проходил принудительное лечение, однако оказался на свободе спустя 10 лет лечения. Опасен. Склонен к насилию.

Рекомендация: Оформление ликвидации как самоубийство или несчастный случай.

Срок исполнения — до конца недели.

И две кнопки: Принять. Отклонить.

— До конца недели это два дня плюс сегодняшний, — произнёс Ястреб. — Медоед, ещё мудрые советы будут?

— Я поначалу проверял наших, сомневался достойная ли цель смерти, но потом понял, что наши не ошибаются, — пожал я плечами. — И больше я время на сомнения не тратил.

— Тут же явно менты не доработали, как по-хорошему садить надо было на пожизненное. Какое тут принудительное лечение? — спросил Ястреб, рассматривая подробное досье цели и всех его эпизодов.

— Мы с ментами ничего сделать не можем, работают как умеют. Мы чистим ошибки системы, — выдохнул я. — И Тиммейт, Яшкино — это там, где мать Ирбиса живёт? Ты серьёзно такую цель сюда дал?

— А я тут при чём? — отозвался ИИ у меня в ухе. — Задача пришла из центрального аппарата, подписано Советом. И да, Ковалёва живёт в соседнем доме. Может, это мироздание подкидывает тебе правильнее решения — съездить всё-таки к его матери?

— Я свой выбор уже сделал. И ты тоже не прячься за мирозданием, тем более ты в него не веришь, — ответил я ИИшке.

— Первый раз собираюсь убить, а не поймать и посадить. Будут рекомендации, с чего начать? — спросил меня Ястреб.

— От цели очень много зависит. Тут требуется оформление как самоубийство должно быть или несчастный случай. Менты часто копают, но ОЗЛ у всех на слуху. Когда-нибудь придётся говорить с тем, кто слишком хорошо идёт по твоему следу. Видишь, справка «сухая» совсем. Тебе нужно будет изучить объект и встроить в его график его же ликвидацию.

— А ты бы как эту цель реализовывал?

— Я бы? — спросил я. — Если это частный дом, зашёл бы домой, если собака есть, то животное охраняющее участок усыпил бы транквилизатором и отвязал. Этого хера бы вырубил в подбородок и, соорудив петлю из подручных средств, надел бы ему на шёю и, закрепив за косяк двери, позволил бы телу уснуть навсегда.

— А свидетели?

— Можно маску медицинскую надеть, можно лицо силиконовое — вам в Кемерово, наверное, не подвезли ещё, — выдал я. — Ну и все манипуляции в перчатках делать надо, чтобы лишней «биологии» не оставлять. Номера машины надо заклеивать — у нас в отелях есть одноразовые наклейки на номер. Опять же, если Ирбис всё это делал и хранил как следует.

— Кстати об Ирбисе, я бы вначале его дом посетил, — произнёс Николай.

— Резонно. Ну и на работу явно не на «Гелике» надо ехать, — кивнул я.

Мы поехали по адресу прописки Григория Ковалёва. «Гелик» нырнул в спальный район, где новостройки с их свежими фасадами ещё не успели посереть от времени и бытового вандализма. Дом оказался как дом — двенадцать этажей, двор с детской площадкой, пара машин у подъезда. Ничего примечательного.

Я припарковался, и мы вышли. Ключи подошли к домофону, а потом к двери на третьем этаже. Замок щёлкнул, и я потянул дверь на себя и замер в дверном проёме.

Квартира была большой, метров на сто. И она была сделана с размахом. Единый стиль, но стиль странный — больше похожий на бар или кальянную, чем на жильё. Тёмное дерево на стенах, мягкий свет, барная стойка из чёрного гранита, за которой угадывался полный набор для коктейлей. Кухня была совмещена с залом, на стене висела широкая плазма прямо напротив огромного дивана, рядом ютился стеклянный столик на низких ножках, пара кресел,