Назад в СССР: Классный руководитель, том 8 - Евгений Алексеев

— Отгоните мою машину отсюда домой ко мне, — попросил я.

— Хорошо, — кивнул Сибирцев.

— Ключи… — я не успел договорить, как ощутил укол в плечо, успел только повернуть голову, увидеть, как рядом стоит молоденькая медсестра в белом халате со шприцем в руке. И тут же провалился в глубокий сон.

Когда проснулся, то вначале узрел над собой абсолютно белый и чистый потолок, почувствовав себя впервые за эти несколько месяцев пребывания в этом мире бодрым и выспавшимся. Я сел на кровати, ощупал себя. Мне замотали бинтами всю грудь и живот, раны немного саднили, но почти неощутимо. Со страхом схватился за голову, подумал, что меня опять обрили. Но нет, вся моя отросшая шевелюра была при мне.

В просторной палате, смахивающей на номер люкс, большую часть занимала широкая кровать с опущенными поручнями по краям. Стены до середины отделаны панелями из светлого дерева, а дальше выкрашены в бежевый цвет; широкие панорамные окна закрыты плотными коричневыми шторами. Тумбочка возле кровати, в углу шкафчик, больше смахивающий на маленький холодильник. На тумбочке у окна — переносной телевизор с «усами» антенны.

Я бодро вскочил, прошлёпал голыми ногами по мягкому коврику до окна. Отдёрнул шторы и понял, что это та же самая клиника ЦКБ, только корпус другой, чем тот, где находилась Марина. Океан буйной зелени обтекал площадку с круглой каменной чашей фонтана, из которой вверх били струи, рассыпавшиеся в алмазную россыпь, и дорожками, выложенными красной плиткой. Чуть дальше деревья расступались, открывая взору блестевшее серебром зеркало пруда. Я даже представить не мог, что меня привезут сюда. Наверно, опять постарался Мельников.

В шкафу у двери я с облегчением обнаружил мой баул с подарками для Марины, объективы и блоки с фото- и киноплёнкой. Не нашёл только банок с чёрной икрой, но совсем не расстроился из-за этого. Ну спёрли и шут с ними: главное, что цела эта парюра с изумрудами. На деревянных плечиках висел махровый халат синего цвета, а на полочке лежала стопка белья. Что меня напрягало, так это мысль о моём спорткаре — сумели ли менты перегнать его? Боялся, что машину могут повредить или просто угнать.

Я едва успел накинуть халат, завязать пояс, как кто-то осторожно постучал в дверь и тут же вошёл пожилой мужчина — плотный, невысокий, с квадратным лицом, уже потерявшим форму из-за возраста, — видимо, врач в белом халате и шапочке, в сопровождении дородной медсестры.

Я вернулся на кровать, а врач присел в кресло напротив, чуть повернув голову к плечу, представился:

— Я ваш лечащий врач — Михайлов Егор Даниилович. Как себя чувствуете, Олег Николаевич?

— Прекрасно. Выспался. Ничего не болит. Только голоден.

— Да, это реакция вашего молодого организма. Скоро будет завтрак. В общей столовой. А потом мы проведём кое-какие обследования. Если вы не возражаете. Пока вы спали, порезы у вас на груди и животе зашили, и мы сделали электроэнцефалограмму вашего мозга. После завтрака повторим, уже в режиме бодрствования.

— И что эта электроэнцефалограмма показала? — спросил я.

Доктор почему-то нахмурился, свёл кустистые седые брови вместе, бросил на меня мимолётный взор, будто боялся мне что-то сказать, и это меня сильно напрягло.

— В общем и целом ваш мозг в норме. Небольшая гематома у вас пройдёт быстро. Удар по голове почти не сказался. Сотрясение мозга небольшое. Последствий не будет.

Он говорил так, словно пытался заболтать основную мысль, отвлечь меня.

— Ну а что не так? — решился я спросить напрямую.

Врач вздохнул, сжал губы, потом скрестил пальцы рук на животе и только после этого ответил:

— Я вам вкратце расскажу: на электроэнцефалограмме отображается электрическая активность мозга. Различают целый ряд ритмов, которые обозначаются буквами греческого алфавита. Вы что-то знаете об электричестве?

— Знаю, доктор. Я — учитель физики. Если можно, ближе к делу. Я знаю, как делают ЭЭГ, про альфа-, бета- и гамма-ритмы. Что вы обнаружили странное?

— Странное… — он почесал лоб задумчиво. — Странное то, что ваш ритм менялся каким-то невозможным способом. Импульсы мозга вдруг исчезли, словно при коме третьей степени. Потом они возникли вновь, но стали соответствовать мозгу пожилого человека. Импульсы у молодых и пожилых людей меняются, вы понимаете?

— Да, понимаю. Естественное старение.

— Именно так, — он качнул головой. — У пожилых пациентов, которым уже больше 80 лет, происходит замедление и снижение альфа-ритма. Это мы и увидели на графиках. Но затем всё восстановилось и стало соответствовать вашему молодому, здоровому организму. Думаю, что это просто ошибка прибора. Артефакты.

Я даже представить себе не мог, что прибор конца 1970-х годов выдаст мою тайну, что во мне живёт сознание 80-летнего человека.

— То есть мой мозг показывал признаки быстрого старения?

— Нет-нет, что вы. Вы совершенно здоровы, в прекрасной физической форме, биологически даже чуть моложе. Я не встречался раньше с таким изменением ритма, поэтому расшифровка его могла быть ошибочной. У вас есть какие-то пожелания? Вопросы?

— Егор Даниилович, в этой клинике должна лежать моя невеста, Марина. Я могу её увидеть? — решился я спросить.

— Марина Мельникова? — он расплылся в такой любезной улыбке, что меня даже затошнило. — Да-да, конечно, — бодро ответил он. — Вы можете её навестить. Без проблем. Через полчаса будет завтрак, — он бросил взгляд на крупный циферблат на руке.

Где столовая, он не сказал, но я вышел в коридор и узнал это у дежурной медсестры, которая сидела за стойкой и что-то писала в большой тетради в клеёнчатом переплёте.

Я спустился на второй этаж, где как раз и располагалась столовая. Когда присел за свободный столик, ко мне подошла девушка в голубом форменном платье и переднике, выставила передо мной глубокую тарелку с рисовой кашей, в которой плавал жёлтый кусочек сливочного масла, стакан с чаем и небольшую розетку с порезанными свежими огурцами. И улыбнулась, пожелав: «Кушайте на здоровье». У других пациентов я заметил совсем другую еду — мясо с макаронами или картошкой, щедро политое подливой. Видно, мне с моим сотрясением мозга такое не полагалось. Но мой организм требовал любой еды, так что я опустошил миску с кашей, выпил чай. Времени до начала тестирования моих мозгов ещё было навалом, так что я всё-таки надумал найти Марину.

Захватив второй браслет, я спустился в фойе, вышел наружу, прошёлся по дорожке к центральному корпусу. Пропустили меня через охрану без каких-либо возражений, и я взлетел на второй этаж, а оттуда попал к палате Марины. Но она, к моей досаде, оказалась пустой. Пришлось посетить столовую. Но там я увидел только девушек, которые мыли столы.

Я решил тогда прогуляться