Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

— Оковку внизу древка делать тяжелее. Голова легче, а возврат тот же.

— Тогда рукоять перевесит на замахе.

Ковать я умел. Скорее всего, не так, как он, но два года у горна даром не прошли. Про баланс я знал достаточно, чтобы спорить.

— На замахе у любого топора перевешивает голова, — сказал Борис, не повышая голоса. — А на возврате рукоять и должна тянуть. Чтобы ты ее не тянул сам. Возьми и махни.

Я взял и махнул. Вполсилы, над головой. На возврате секира пришла ровно туда, куда ее вели. Но провел я ее сам, рукоять тут была ни при чем, и Борис это видел не хуже меня. Я знал, что он прав, но промолчал.

— У горна стоял? — спросил он.

— Стоял. Два года, подмастерьем.

— Оно и видно. Обух, говорю тебе, лишний. Мастер был хороший, а тут поленился.

Он не уступил бы и через час, это было ясно, и тратить час я не стал. Поднял руки, как бы сдаваясь.

Борис выпрямился. Вытер ладони о штаны и посмотрел на мою правую руку. Секиру я держал за древко довольно далеко от головы, одной рукой, на весу.

— Без Эфира держишь? — удивился он, осознав.

— Я сильнее, чем кажется.

— Куда уж сильнее…

Больше он ничего не сказал и отошел к переборке, где расположилась заметная часть нашей смены. Я поставил Крушитель обратно на обух.

* * *

Трюм в пути жил своей жизнью. Люди вдоль переборок, спящие на голом полу, игра на пальцах в углу. Каждое место у стены, где можно привалиться спиной, стоило спора. Пахло потом и горячим металлом.

Очередная драка началась шагов за десять от меня, у обшивки. Парень лет тридцати вцепился в мужика вдвое старше себя. Парня я уже видел: он ходил хвостом за лысым рассказчиком и влезал в одну драку за другой, несмотря на то, что был всего Шестым Кругом.

— Мое место! — орал парень. — Я тут со взлета сижу, спроси кого хочешь!

Я шагнул к ним, прежде чем подумал, зачем. Старая привычка разводить драки до того, как в них бьют всерьез. Но между ними уже стоял Виктор. Оказался он там раньше меня.

— Женя! — сказал он и взял парня за шиворот, не глядя на второго. — Хватит. К своим иди.

Второго он отодвинул ладонью в грудь, тоже не глядя, и тот отошел сам. Спорить с Виктором, одним из двух местных Туманностей, похоже, никто и не собирался. Потом Виктор повернулся ко мне. Лицо деловое, без злости.

— Червин, — сказал он, — это мои люди. Сам разберусь, не лезь.

Я пожал плечами, мол, ничего лишнего не думал, а вокруг засмеялись над Женей. Его тащили за шиворот через половину трюма, а он все оглядывался на свое место. Мужик у обшивки сел обратно и закрыл глаза.

— Тихон! — крикнул Женя уже с той стороны. — Скажи ему, что место мое!

— Твое, твое, — согласился лысый, как оказавшийся Тихоном. — И соседа твоего тоже, только с другой стороны. Я помню, как все началось. Он тебе на ногу наступил.

Женя открыл рот, но Тихон уже рассказывал дальше. Через минуту виноват в драке был сам Женя, севший не туда. Еще через минуту виноват был корабль, в котором, по Тихону, стен на всех не хватило.

Фома устроился на гребне решетки, когда я вернулся к Крушителю. Глядел вслед Виктору. Тот в дальнем углу отчитывал Женю — шумно и с руганью.

— Уже решил, что он тут главный, — сказал Фома. — Интересно, знает ли об этом тот смуглый.

Не получив ответа, он пропал. Я взял Крушитель, отодвинул засов и вошел в отсек. Вирр положил голову мне на ноги, как только я сел.

* * *

Списки смен висели на стене трюма. Возле них всегда была небольшая толпа. Человек тридцать, не меньше. Номера жетонов путали, смены менялись по договору, и каждый договор кто-нибудь оспаривал. Я приходил туда перед сменой. Находил номер и уходил. Мне было все равно, с кем и когда дежурить.

Клим — имя я запомнил, потому что его несколько раз окликал товарищ на весь трюм, — подошел, когда я уже нашел свой номер. Невысокий, очень худой, я бы даже сказал тощий, с темными волосами, но при этом светлыми глазами, что смотрелось довольно странно.

Шагов я не услышал, хотя пол в трюме гудел под любой подошвой, и увидел его уже рядом с собой, спиной к стене. Чем-то он напоминал Яна. Не внешностью, а способом держаться, что ли.

— Какой Круг? — спросил он вместо приветствия.

— Начни со «Здравствуй» для начала.

Он помолчал, оценивая.

— Привет. Какой Круг?

— Сфера, семь Кругов. — Тайны из этого я не делал.

Он смотрел на меня долго и не мигая, без выражения. Казалось, что сверяет ответ с чем-то своим. Списки на стене его не занимали. Восприятием при этом не трогал, во всяком случае так, чтобы я почувствовал.

— Посмотрим, — сказал он, и ни слова сверх этого.

После чего так же беззвучно ушел вдоль стены.

На его месте почти сразу оказался другой. Среднего роста, из тех, что стояли на поле рядом с высоким смуглым. Глядел он мне на руки, и я сначала решил, что ищет жетон.

— Давно Сфера? — спросил он вместо приветствия.

Я не ответил, а он, кажется, и не ждал, потому что тут же спросил другое:

— А прорвался где? Сложно было?

— Не твое дело. — Этот мне понравился куда меньше.

— Так я про рубец спрашиваю, — сказал он и улыбнулся. Улыбаться тут было нечему. — Отчего в него Сфера вдруг Дух льет, а не Эфир?

Ответа он, по-моему, не ждал и на этот раз. Кивнул сам себе и пошел через толпу к переборке, где стоял высокий смуглый — вторая Туманность корабля, Роман. Слушал он, не наклоняя головы. Потом один раз посмотрел на меня поверх людей и коротко кивнул.

— Роман! Олег! — крикнул кто-то от списков. — Ваших в списке нет, а наших по два раза пишут!

Роман повернул голову на голос, и кричавший замолчал на середине слова. Олег улыбнулся ему, и от этой улыбки кричавший отошел от списков вовсе.

Я отошел от стены, вернулся на свое место. Но после этих двоих как-то растерялся настрой на тренировку, так что я решил немного пройтись.

Чуть дальше по стене Вера лечила мужика. Ему в драке у списков разбили голову. Веру я к тому времени знал по голосу. «Милый» говорила здесь одна она, причем всем без разбора.

— Терпи, милый, — сказала она и затянула повязку из его собственной штанины