Журналист - Игорь Валериев
— Арнольд Борисович, вы извините ещё раз, но математика, это не моё.
— Да, как ты смеешь так говорить и зарывать свой талант…
Дальше я минут десять выслушивал, что во мне может погибнуть великий математик. К тому же и математики пишут художественную литературу. Тот же Льюис Кэрролл — английский писатель и автор «Алисы в Стране чудес» и «Алисы в Зазеркалье» был профессором математики в Оксфордском университете. Александр Волков — автор «Волшебника Изумрудного города» и других книг, включая «Царьградская пленница» о временах Ярослава Мудрого и «Два брата» об эпохе Петра I, преподавал высшую математику в Московском институте цветных металлов и золота. Был кандидатом физико-математических наук. А Борис Стругацкий закончил мехмат ЛГУ по специальности «астроном».
В общем, пришлось мне согласиться с Арнольдом Борисовичем, что зарывать в землю свой талант по математике я не буду, и в следующем учебном году обязательно найду время, чтобы участвовать во всех олимпиадах по математике и по физике за седьмой класс или выше. После этого мы расстались со Швецовым почти друзьями. Он заверил меня, что примет самое активное участие в моей подготовке к олимпиадам.
Это практически не нарушало моих планов, в смысле, сдачи экзаменов экстерном после восьмого класса. Даже наоборот должно будет способствовать этому. Так что найдём на олимпиады время. Но по химии точно участвовать не буду.
После университета направился в пельменную у магазина «Динамо» на Свердловке, благо было недалеко, и чтобы пообедать, не шикуя. А то такими темпами от моих трехсот пятнадцати рублей, которые имелись в наличии после покупки пишущей машинки и канцтоваров, очень быстро ничего не останется. За неделю пятерик улетел на обеды в кафе. Сегодня решил, уложиться в тот рубль, что мне вручил отец с утра, узнав мой распорядок дня. Вот получим деньги за очерк, тогда можно будет и ещё чуть-чуть пошиковать, чтобы вспомнить все вкусы детства. Того детства из прошлой жизни.
Не торопясь, дошёл до пельменной, на кассе, когда подошла моя очередь, посмотрел — порция пельменей стоит тридцать две копейки. Пробиваю двойную за шестьдесят четыре с бульоном, ещё стакан сметаны за семнадцать копеек и компот по четыре копейки. Итого, очень плотный обед всего на восемьдесят пять копеек. Хлеб и специи: соль, перец, уксус и горчица на столе бесплатно.
Добавил в тарелку ложку сметаны, размешал. Набрал бульона, подул, чтобы остыло, отправил в рот и зажмурился от удовольствия. Вот он вкус детства. В кафе, где я обедал вместе с отцом и Паниным пельмени тоже были очень аппетитными, но эти пельмени имели особенный вкус.
В Интернете в той жизни пытался найти информацию, почему же в пельменных СССР были такие вкусные пельмени и бульон. Самым популярным ответом было: советские пельмени были вкусными, потому что мясо было натуральным. Это, конечно, правда, но не вся. Есть ещё один секрет, который знают только те, кто работал в пельменных в то время, точнее, в это время.
А секрет состоит в том, что бульон не меняли весь день. В огромном котле варилась первая партия пельменей, потом вторая, третья, и бульон становился всё гуще, всё ароматнее. К обеду это была уже настоящая наваристая жидкость, насыщенная мясным вкусом. Именно поэтому пельмени в пельменных казались вкуснее домашних, даже если дома лепили из того же мяса и теста.
Как заявил на форуме один из бывших работников советского общепита: «Это была не антисанитария, а технология». И он был абсолютно прав. Начиная с двухтысячных, так не делали, потому что надзирающие органы могли за такую технологию оштрафовать. Зато и вкуса того не стало.
После обалденного обеда не спеша пешком добрался до Дворца пионеров. Сегодня в пятницу у меня занятия сольфеджио с Ярулиным. Благодаря ему, я потихоньку начинаю разбираться в магии нот. До Шурика мне, конечно, далеко, очень сильно далеко. Я пока ещё не могу записать мелодию для своих песен, но пытаюсь. Сегодня вот Шурику на проверку покажу, что я умудрился написать на песню «Малиновый звон». А он сегодня должен мне отдать мне ноты на оставшуюся песню «Т-34», и «Малиновый звон» потом с ним доработаем.
Завтра в субботу, мы с отцом к двум часам дня идём к Сергею Николаевичу — представителю Всесоюзного агентства по авторским правам, чтобы зарегистрировать ещё семь моих песен. Как выяснил у Правдина фамилия у этого товарища Харитонов, а кабинет, который он занимает в Кремле, имеет номер триста шестнадцать. Так что отец сегодня вечером дооформит своим прекрасным, чертёжным почерком, оставшиеся две песни и вперёд.
* * *
— Разрешите, Сергей Николаевич, — на порог кабинета Харитонова, открыв после стука дверь, вошёл Рудаков — старший, а за ним виднелся его сын.
— Проходите, проходите, Георгий Иванович, Михаил. Здравствуйте. Садитесь, — представитель ВААП в Горьковской области указал на пару стульев у небольшого стола для совещаний, где могло разместиться максимум четыре человека.
Радушие, с которым Харитонов встретил Рудаковых, было настоящим, а не показушным. Ему понравились те песни, которые он регистрировал в прошлый раз, да и мальчишка глянулся своей независимостью, твёрдостью и, конечно, талантливостью. А особенно восхитила новая его песня о танкистах, которая была тогда незаконченной, напомнив об отце — танкисте, погибшем на войне.
К тому же тот факт, что документы для оформления договоров готовил тогда Правдин Андрей Николаевич — старший юрисконсульт юридического отдела Обкома КПСС по распоряжению второго секретаря Захарова, тоже о многом говорило.
Программа «Факел» о концерте для юнг-ветеранов во Дворце пионеров показала, насколько Михаил Рудаков — младший близок с первыми людьми области. А когда выяснилось, что все песни группы «Браво», разошедшиеся на кассетах по Горькому написал Михаил, а солист в ВИА Захаров — младший, многое для Харитонова стало понятным.
В этот понедельник слухов о Рудакове — младшем в Кремле добавилось. Сначала Михаил приходит к Захарову в назначенное время, потом туда вызываю Верова — главного идеолога области. После этого Михаил и Алексей Петрович запираются у того в кабинете, не смотря на назначенные встречи, и три часа о чём-то беседуют. При этом секретарша Верова заявила, что график приёма Верова сдвинут по личному указанию Христораднова. Каких только домыслов и слухов в коридорах и курилках об этом в эти дни не ходило. Вплоть до того, что Михаил внебрачный сын или Захарова, или Христораднова.
А то, что очерк Михаила считай одновременно вышел во всех трёх газетах Горького, и опять же, по слухам, по личному распоряжению то ли Захарова, то ли Христораднова. Очерк прекрасный,