Боярин из пустошей - Евсей Рылов

Попытка невыдачи представителя рода, или помощи преступнику, равно как и совершение преступления главой боярской семьи, означало уничтожение всех членов клана. Все представители воинского сословия, а теперь оно именовалось только так, учились в специальных академиях. Отказ от этого лишал их принадлежности к боярам и доступа к родовой собственности.

Более того, все они обязаны были раз в год являться людно и оружно, на тренировочные сборы. По результатам учений они легко могли лишиться своего положения.

Примерно тридцать лет спустя законы сделали мягче, в Медногорск теперь отправляли только за убийства и преступления против личности, а воинскую повинность ограничили. В армию стали отправлять только треть детей, остальные получили возможность выбрать дело себе по душе.

Самое фантастическое, что крепостное право здесь никто не отменял, просто владелец был обязан обеспечить рабу высоченный уровень социалки. В результате тот, скорее всего, жил бы много лучше своего хозяина.

Если же у помещика этого не получалось — его ждал Медногорск. Потому даже мысли о том, чтобы сохранить холопа, ни у кого из аристократии не рождалось.

Тут надо сказать, что среди бояр нашлось несколько родов не просто примкнувших к восставшим, но фактически организовавших возрождение государства. Крупнейшими из них были Демидовы, Шереметьевы, Онегины, Волхонские и, конечно же, Юсуповы. Последние владели Медногорской каторгой и получали прямую выгоду от драконовских законов.

Так вот, что ещё важно, Демидовы производили на своих заводах зачарованные арбалеты и болты, с помощью которых и убивали всех подряд. Вместе с Юсуповыми они получили запредельные барыши от всего произошедшего кошмара. Таким образом, вроде бы проигравшая сторона, получила кучу преференций. Впрочем, они оказались уравновешены, жестокостью наказаний.

Здесь уместно будет сказать ещё пару слов о первом сословии. В этом мире не было никаких проблем в том, чтобы, выйдя зимней ночью по нужде, обнаружить возле своего дома жердяя — огромного невероятно тощего мужика, греющего руки над трубой. Это ещё самый безвредный из всех видов нечисти, которая тут водилась.

Что интересно в пустошах её не встречалось от слова совсем, ведь тела всей этой гадости состояли из концентрированной волшебной силы. Появись там какая-нибудь русалка, её бы тут же сожрали.

Так вот, единственным способ не общаться с домовыми, полевиками, банниками и прочей гнусью, был регулярно освящать своё хозяйство. Потому к батюшке здесь относились с неизменным уважением.

Что ещё интересного я нарыл? А вот что: здешние жители освоили самую настоящую телепортацию. Вернее, не освоили. Они нашли в каких-то развалинах на Урале нечто вроде арок. Пройдя через одну, выходишь из другой. Если двинешься обратно, то оказываешься ещё где-то.

Такое чудо стояло здесь в Выборге на вокзале. А я-то удивлялся, зачем его сохранили, если железку через пустоши никто не использовал. Ну, разве что как ориентир.

Впрочем, как я потом узнал, от него отходили и кораблики на Петроград, Усть-лугу и Кронштадт.

Близился вечер, и я перед возвращением в пустошь отправился глянуть на вокзал. Здание здесь сохранилось старое, ещё финское, длинное и с полукруглой аркой входа. Честно говоря, мне не понравилось, какое-то очень тяжёлое, советское лучше — высокое и полное воздуха. В моём мире на вокзале даже концерты устраивали, настолько он был эстетичен.

Здешний портал вёл в Саратов, откуда отправлялись во Псков, а уже оттуда в Петроград. Билет до столицы стоил два серебряных рубля — что-то около трёх тысяч на наши деньги.

Сам портал представлял собой чрезвычайно массивную каменную арку, выточенную, кажется, из монолитного куска нефрита или чего-то такого. Вокруг него разместилось целое нагромождение кубов и параллелепипедов из полированного гранита, кварца и чего-то ещё незнакомого.

По крайней мере, камень был зелёный и с прожилками, но не малахит. Устройство оказалось покрыто еле видимыми голубыми символами. А я-то думал это эльфийская технология.

Стоило мне подойти, как перед глазами появилась надпись:

Обнаружена транспортная система. Система работает в режиме ограниченного функционирования. Возможен перенос массы только в пределах планеты между фиксированными приборами.

Далее следовал перечень из сорока девяти выходов, где они располагались, машина не имела ни малейшего представления. Что интересно, местные знали только о тридцати.

Настроить?

Да…………………….Нет

Ниже вывалилась просто-таки огромная простыня́ настроек. Тут были прецизии и гистерезисы, торсионные сингулярности, ещё не пойми что, и вкладка: ручная фокусировка волн глюонного резонанса. Мне ярко вспомнился портал на земле и лезущие из него твари. Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, и нажал «нет».

И тут мне вспомнилось другое. Причина, по которой нас так интересовали эти самые волны. Сфокусировав их определённым образом, можно было дестабилизировать ядра атомов. Да, да, ядерное оружие без средств доставки, без характерного изотопного следа, по которому так легко определить владельца — ночной кошмар.

Простыня́ не исчезла. Я минуту подумав, залез во вкладку фокусировки и почти сразу уткнулся мысленным взором в окошко истории событий. Надпись в нём гласила, что крайняя фокусировка проведена четыре тысячи шестьсот двадцать семь лет назад. При этом использовали мультифокусный режим. Действия повторили девять раз за одни сутки. Ещё пятнадцатью тысячами лет ранее за девять часов было проведено сто сорок четыре фокусировки.

Сейчас, правда, вкладка оказалась заблокирована из-за нехватки энергии.

Я стоял, не зная, что мне делать. Передо мной, скорее всего, находилась машина, с помощью которой учинили самый настоящий геноцид. У кого хватило ума встроить в систему телепортации такие возможности, я даже представить себе не мог. Хотя не исключено, что без этого она просто работать не была способна, но допускать к таким вещам кого попало⁈

Я вдруг лицом к лицу оказался с Татьяной Кошкиной. Вот уж последняя, кого я хотел видеть. Небось, именно она растрепала родственничкам про мои способности.

Я не сразу понял, почему она так близко, а потом почувствовал, что меня трясут за плечо. Откуда-то издалека доносился голос:

— Репей… б-брат! — повторяла она.

Я с трудом вывалился из воспоминаний.

— Д-да, — проскрипел я. — Спасибо, то есть здравствуйте, сударыня.

— У тебя такой вид, — замялась она, — стоишь, даже рот открыл. Хочешь отсюда уехать?

— Нет, просто понял кое-что очень важное. Я это… пойду, — голос мой предательски дрогнул.

— Ты чего⁈ — она смотрела на меня как-то странно.

— Солнце скоро сядет, пора мне. Сударыня, поздравляю вас с прошедшим праздником, мои лучшие пожелания и до свидания, — так церемонно, как только мог, проскрипел я и резко двинулся на выход.

Меня трясло. Прямо в центре милого городка Выборга, где мне в той жизни довелось провести столько весёлых дней, стояло чудовищное оружие, способное выжигать целые миры.

Я шёл особо, не разбирая дороги. В голову мне