Киллер - призрачный рассвет мира - Сергей Шишкин
— Вы уж не подведите нас Оксана Николаевна, очень на вас надеемся, — Митрич после подписания договора крепко пожал руку Ромашке.
На этом официальная и деловая часть закончилась, адвокат и бригадирша уехали, а чета Белобородько остались у Шинкаревой на обед, заодно обсудить накопившиеся вопросы.
— Тома, сколько ты получаешь в комбинате бытового обслуживания? — отодвигая от себя пустую тарелку спросил Аким.
— Девяносто рублей, правда обещали премии, но пока ни одной не выдали. Зарплата конечно поменьше, чем в том же доме отдыха литераторов, зато здесь намного спокойней, — ответила Шинкарева.
— Вот-вот, молодежь всё куда-то бежит, не замечая главного! Ольга Викторовна тебе же сказала про доплату или ты всё между ушей пропустила? — Митрич внимательно посмотрел на Тому.
Разговор об этом конечно был, Лёд для своих денег никогда не жалела, считая, что любая работа должна быть хорошо оплачена. Видимо Шинкареву так допекли похотливые писатели, что она с радостью оттуда уволилась, даже не уточнив финансовые вопросы.
— Значится так, работа горничной оплачивается у нас в размере двухсот рублей, к твоим девяносто сто десять доплата. За три месяца набежало ровно триста тридцать целковых, плюс по пятьдесят рубликов к праздникам, итого четыреста тридцать. Добавляем тринадцатую, в размере полновесного оклада, жирно конечно, но Ольга Викторовна просила не жадничать, да и ты заслужила, в общем расписывайся за шестьсот тридцать! — Акулина Савельевна протянул Шинкаревой ведомость.
Пусть доплата и неофициальная, но денежки любят счет, к тому же такие немалые. Пока Тома дрожащей рукой выводила свою подпись, до конца не веря в происходящее, экономка быстро отсчитала ей причитающуюся сумму.
— Пока здесь никого нет, главный дом ещё не достроен, на квартплату и прочие расходы ложим по двадцать пять рублей, если будет нужно больше, то позвонишь по этому номеру, — Акулина Савельевна положила на стол небольшую визитку, прямо на новенькую сотню.
— Будут проблемы, не важно какие, наберешь номер Леонида Яковлевича Котова, запомнила? — спросил Митрич, перебирая бумаги в своем портфеле.
Тома молча кивнула, не отводя глаз от двух пачек трешниц, на которых положили три красных десятки. Такие огромные деньги она видела второй раз в жизни, первый, когда брательник покупал мотороллер, на который копил несколько лет.
— Аким Дмитриевич, теперь ваше слово, — отвлекла Шинкареву от воспоминаний экономка.
— Тридцать сертификатов в месяц, это ежемесячная премия, она в нас выдается в валюте. Добавляем двести новогодних, на руки получается почти три сотни, — отсчитывая странные бумажки, которые мало кто в глаза видел, сказал Митрич.
К пачкам трешниц добавилась небольшая стопка бесполосых пятёрок, с надписью: «Внешпосылторг».
— Запомни Тома, это валюта, так что с ней не шути, и не вздумай перепродавать, срок за это огромный, — предостерег Белобородько.
— А боны в Альбатрос будут? — немного придя в себя спросила Шинкарева.
— Нет, только в сеть валютных магазинов «Березка», у вас он вроде называется «Каштан», в общем сама узнаешь, — отмахнулся Митрич.
На этом с делами было покончено, Акулина Савельевна еще раз напомнила о своевременной оплате квартплаты, а Аким Дмитриевич о неустанном контроле за отделочниками. Сложив в портфель платежную ведомость, чета Белобородько попрощалась с Шинкаревой, которая проводила их до автомобиля. В кармашке ее пальто лежала огромная сумма, которую она собралась сегодня же положить на книжку, так будет безопаснее и надежнее. Насчет сертификатов Тома решила подумать чуть позже, может стоило немного подкопить, чтобы купить что-то стоящее, например чехословацкую «Яву»?
— Аэропорт — стою у трапа самолёта, аэропорт — по мне скучает высота, аэропорт — гляди меня встречает кто-то, на том конце воздушного моста, — тихо пропела знаменитую песню Барыкина. Что ни говори, а мужик был талантливый, этого у него не отнять, догадался вовремя «лечь» под Пугачиху. В будущем его песни кажутся немного детскими и наивными, они вряд ли бы стали хитами, как у того же Мигули. Стоит только упомянуть девяностые, там столько всплыло певческого дерьма, о котором многие даже не вспомнят. Черт с ними, певцами этими, мы сейчас провожаем Юльку и Василису, первой нужно в школу, а второй присмотреть за аппаратурой и музыкальными инструментами, не тащить же всё это добро в Киргизию. Бонифацию тоже доверили ей, пусть осваивается на даче, думаю Митрич оценит такую здоровую собаку.
— Всем нашим привет, передайте, что мы в Москву вернемся в конце недели! — помахали на прощание руками.
Следующий рейс наш, его специально для нас на час задержали, надеюсь никто не будет в претензии. Лететь долго, больше десяти часов, как раз успеем выспаться, потому что на съемках спать не придется. Время и так ограничено, в субботу я с Катей приглашена на охоту в Завидово, лично Леонидом Ильичем Брежневым. Климовой полезно там зарисоваться с членами Политбюро, ну а мне еще сильнее подсадить их на мой жизненный наркотик, так они станут сговорчивее. А что прикажите делать, из всех зол я выбираю наименьшее, иду по самой короткой дороге.
В аэропорту нас встречала Кулийпа, обняла по очереди всех, может это национальное приветствие такое? Залезли с стоящий у трапа микроавтобус, что было очень кстати, иначе отсюда не выедем пару часов, будем всем раздавать автографы. С одной стороны вроде и приятно, а с другой надоело, прошёл в душе первый ажиотаж, сейчас воспринимаю как нудную, но необходимую работу. Людям же хочется прикоснуться к кумиру, получить на память хоть что-нибудь, этот же самый автограф. Понятно, что личные вещи у фанатов котируются намного выше, та же одежда, которую продают на закрытых аукционах. Мало кто знает, что это целая индустрия, бабло в нем крутится приличное, и в основном на закрытых торгах. Почему спросите закрытые? А вы хоть раз слышали, что были выставлены чьи-то грязные трусы, или что-то более интимное. Мне один знакомый рассказывал, принимавший участие в таком тайном аукционе, что там была настоящая битва за анальную пробку. Чья