Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Решение было за мной.

— Книги забирай, — распорядился я. — Разберись сперва вместе с Ярославой, чтобы понимать, где что, потом веди сама. Хлопов подчиняется тебе во всём, что касается хозяйства, но я за всем буду присматривать отдельно.

Луна кивнула, довольная победой, и повернулась к Олафу. Олаф молчал несколько мгновений, глядя на неё.

— Если она остаётся, — коротко сказал однорукий, — я тоже остаюсь.

— Не пойдет, — покачал головой я.

Мой ответ заставил их обоих замереть. И на меня уставились две пары удивленных глаз.

— Не наставником при ней, — уточнил я. — Если идёшь ко мне, то воеводой. Это другая работа, и от старой она отличается сильно.

Олаф негромко выдохнул.

— Понял, — ответил он.

— Не уверен в этом, — я откинулся на спинку стула. — Место у Темниковых нужно заслужить, однорукий. Просто так никто здесь не сидит. Дружины как таковой нет. Из тех, кого наберем, будут крестьяне, рыбаки и торговцы. Но не воины. Их надо привести в порядок, и быстрее, чем я успеваю сам.

Олаф смотрел на меня долго. Потом посмотрел на Луну — коротко, будто сверяясь с чем-то внутри себя, — и наконец кивнул.

— Тряхну стариной, — заверил он меня.

Серая аура коротко вспыхнула в предвкушении.

— С завтрашнего утра Клим тебе подчиняется во всём, что касается строя и обучения, — сказал я. — Ты подчиняешься мне во всём остальном.

— Договорились.

Луна тем временем уже придвинула к себе одну из книг и открыла её на середине, водя пальцем по строчкам с той же уверенностью, с какой это делала Ярослава.

— Клятва держится? — спросил я, пока она не ушла в цифры с головой.

Луна подняла руку и посмотрела на неё, прислушиваясь к чему-то внутри.

— Держится, — улыбнулась она, а затем немного смутилась. — Иногда я её вообще не замечаю, а иногда чувствую отчётливо, будто кто-то дёрнул за верёвку.

— Это когда я использую ауру, — предположил я.

Луна хмыкнула и вернулась к книге, и разговор на этом закончился сам собой.

Луна ушла в цифры и перестала замечать, что происходит вокруг. Я мотнул головой в сторону двери, и мы с одноруким выбрались наружу.

Город затихал, кто-то тащил вёдра от колодца, в кузне стучал последний молоток, а на площади двое моих людей разводили костёр для ночной смены.

— Она остаётся здесь, — сказал я. — Не в подвале и не под чужим именем. Здесь, у всех на виду, за книгами городского хозяйства.

Олаф прислонился к перилам на крыльце единственным плечом.

— Рано или поздно кто-нибудь узнает, кто она, — по-философски подметил он.

— Лучше поздно, — отозвался я. — Купцы начнут ездить, если дела пойдут на лад. Соседи начнут интересоваться, кто у меня в доме сидит и почему у него «дочь» с серебряными волосами. Люди не умеют молчать долго.

— И что ты предлагаешь? — спросил однорукий.

— Не прятать её. Это бессмысленно, город маленький, а она заметная, — я посмотрел на озеро, уже серое в сумерках. — Она будет вести хозяйство, ходить по улицам и разговаривать с людьми. Через месяц весь Озёрполь привыкнет, что она при бароне, и перестанет об этом думать. О том, что видят каждый день, не судачат.

Олаф некоторое время думал над моим предложением.

— Тим, — обратился однорукий ко мне, — ты ведь понимаешь, что если новость дойдёт до императора раньше срока, он не станет ждать, пока ты вырастешь достаточно, чтобы говорить с ним на равных.

— Есть другой вариант, — ответил я. — Но он тебе понравится меньше.

Олаф повернулся ко мне всем корпусом, и по его лицу стало ясно, что он понял, о чём речь.

— Тим…

Договорить он не успел. Со стороны северного въезда донёсся топот, и мы оба схватились за клинки.

Во двор влетел Прохор на взмыленной лошади и соскочил с седла раньше, чем та остановилась.

— Вашблагородие, — выдохнул он, взбегая на крыльцо. — С севера идёт обоз.

Я дал ему миг, чтобы прийти в себя.

— Восемь телег, гружёные, идут тяжело, — Прохор вытер лицо рукавом. — Охраны при них человек двадцать, все конные, все при оружии.

— Куда идут? — спросил я.

— В том и дело, — Прохор наконец кое-как отдышался. — Мимо города они идут. Свернули на старую дорогу, ту, что вдоль гор, и обходят Озёрполь стороной. А дальше по ней только одно место.

Вельча.

— Знамёна чьи? — спросил я, чувствуя как чёрная аура медленно закипает внутри.

— Опиши мне знамёна, — сказал я.

Прохор наконец отдышался полностью.

— Поле зелёное, тёмное, и на нём белая птица. Вроде цапли или журавля, шея длинная, ноги длинные. Я издалека смотрел, вашблагородие, но узор запомнил. И висят они открыто, никто флаги-то не прячет.

Зелёное поле, белая птица.

— Саровск, — понял я.

— Похоже на то, — выдохнул Прохор. — Я по караванным делам таких знамён насмотрелся, только не здесь, а на западных трактах. Зелёное с птицей это северное баронство, точно.

Значит, барон Саровский послал восемь телег в крепость к человеку, которого я осаждал.

Дверь за моей спиной открылась, и на крыльцо вышла Луна с книгой в руках, Олаф тоже подошёл ближе.

— Клим ко мне, Соловьёв ко мне, Ярославу разбудить, если спит, — приказал я, не оборачиваясь. — Всем седлать коней. Выходим сейчас же.

Олаф не стал ничего уточнять. Развернулся и пошёл вниз, и через полминуты со стороны казармы донёсся его голос, поднимающий людей.

Луна прижала книгу к груди.

— Восемь телег это много, — заметила она. — Столько товара не возят из добрых чувств.

— Именно поэтому я и еду смотреть, что там на самом деле, — отозвался я.

Я сбежал с крыльца и пошёл к конюшне. Сборы заняли считанные мгновения. Мы вышли из города десятью всадниками.

Больше собрать я не мог — часть людей стояла в караулах, часть была в Браневке, часть лежала с ранами. Десять против двадцати конных при обозе, и это если считать, что охрана каравана драться будет всерьёз. Хорошие шансы, учитывая, что на нашей стороне есть ратники.

Ехали быстро. Старая дорога шла севернее города, петляла между холмов и выходила к развилке, откуда одна ветка сворачивала к Вельче, а другая тянулась дальше на север, к границе.

До развилки было часа полтора хода. Мы прошли за час.

Обоз мы увидели с невысокого холма, когда солнце уже поднялось.

Восемь телег, гружёных под завязку и укрытых холстиной, медленно ползли по дороге. Впереди ехали шестеро конных, ещё столько же по бокам, остальные замыкали. Порядок держали как следует, дистанцию тоже, и это была не купеческая охрана, которая едет как попало и отвлекается всю