Из дикого леса дикая тварь 3 - Евгений Адгурович Капба
— Итак, я не умею стрелять, — повторил я. — В смысле — стрелять как настоящие эльфы. Что мы будем с этим делать? Есть там какие-то варианты, как повысить свой статус, не пуская стрелы из лука и не паля из винтовки? Все ведь будут там выпендриваться друг перед другом, да? И я — лох белобрысый… Нехорошо!
— Дартс? — неуверенно предложила она.
Летняя Роща была в шоке. Эльф признался, что не умеет стрелять? Это как мужик громогласно заявит о собственной импотенции! Ну и ладно, мне тут стесняться нечего.
— Дартс? — переспросил я. — Хо-хо! Это мне подходит.
Дитрих подал голос с водительского места:
— Едем к «Дорт-и-Фарадону»? Я потом вас без четверти двенадцать заберу. У нас с тобой, Стах, уговор, помнишь? Так что сильно не напивайся.
— Я вообще не собираюсь! — возмутился я. — Разве что сидр!
— Эльфийский сидр! О-о-о-о, это забористая штука, с тяжким сердцем признаю — бьет в голову не хуже кхазадского портера! Твоя светлость — будь осторожен. Фройляйн — вся надежда на вас! Присмотрите за ним, ладно?
К Эринке Вандерберг относился подчеркнуто доброжелательно: она ему ничего плохого не сделала, в отличие от артельщиков, он не пережил ночного нападения танацотинов. Их совместный жизненный опыт ограничивался только плаванием в каноэ и не мог считаться таким уж отрицательным.
— Едем! — скомандовала Летняя Роща, увидев, что другие курсистки — в том числе и ее подруга Ниндиэль — со своими спутниками уже стартовали от «Зеленых Крыш» в сторону «Приюта охотника». Вандерберг вертел головой по сторонам не меньше, чем я. По пути сюда, в Лот Кордат, он рассказал, что без приглашения гномы в эльфийский район не заглядывают, а мои остроухие сородичи, в свою очередь, почти никогда не бывают в Катакомбах. Такой негласный уговор.
Но поскольку нынче Дитрих выполнял роль водителя, то мог присутствовать тут без проблем — чем и пользовался, проводя разведку местности и изучая потенциального противника.
— Слушай, Дитрих… — начал я, а потом спохватился: — Или тебя теперь нужно называть «хер Вандерберг»?
— Ай-ой, твоя светлость, еще хером ты меня не звал! — возмутился он. — Чего хочешь-то?
— Может, ты с нами пойдешь? В стрелковый клуб? Ты ж — лучник!
— Йа, йа, а-ха-ха-ха! — Моя реплика кхазада сильно развеселила, он хлопнул себя ладонью по ляжке и долго смеялся, а потом фыркнул: — Я тебе в индивидуальном порядке продемонстрирую, что могу. А с эльфами я в их конкурсах участвовать не буду…
— Слушай, а откуда вот эта взаимная неприязнь? — спросил я. — Неужели из-за Наугламира? Тысячи лет прошли, всем давно насрать на Наугламир! Вот мы же с тобой нормально работаем и общаемся, в чем проблема?
— Подход разный. Физики и лирики, слышал? — хмыкнул он. — Один на один мы с тобой что угодно порешаем, но, если есть община гномов и община эльфов — обязательно начнется свара. Мы захотим проложить железную дорогу, а эльфы скажут, что там пруд с редкой популяцией болотных черепах. Эльфам будет нужен заповедник — а мы там залежи полиметаллических руд обнаружим… Ровно в том же Доме культуры, где мы организуем мастер-класс по ковке, они запланируют медитацию в тишине. Так уж повелось! Такая наша природа! Так что нет — я не пойду стрелять в «Дорт-и-Фарадон», да меня бы туда и не пустили. Эльфы — страшные расисты, слыхал? У них даже специальные книги есть по объяснению превосходства над другими расами, особенно — над гномами!
— Да-а-а-а, да, да, и стоят эти книжечки на верхних полочках, правда? — не удержался я.
Эринка фыркнула, Дитрих рассмеялся — гулко и басовито:
— Хо-хо-хо!
Лот Кордат был выстроен в традициях европейских галадрим — деревянные, светлые, ажурные здания в два или три этажа. Крыши жилых домов представляли собой что-то вроде висячих садов Семирамиды или благоухающих лужаек. Коммерческие и административные строения были увенчаны шпилями и башенками. Тут и там на перекрестках стояли фонтаны, многие из них были оформлены в виде прудов. В общем — красота!
Архитектура-то была галадримская, а вот публика на улицах и тротуарах — сплошь уманьярская и совсем немного — лаэгримская. Одни брюнеты — сибирские и американские кузены.
Машина поднялась на невысокий холм, Вандерберг сказал:
— Вон там вас уже ждут. Гляньте, как встречают! Как будто кинопремию «Освальд» вручать собрались! Я вас высажу и поеду. А потом без пятнадцати полночь — заберу. Ферштанден?
— Ай-ой! — откликнулся я.
Машина остановилась у лестницы, покрытой красной дорожкой. По обеим сторонам от нее горели масляные светильники, два эльфа во фраках встречали гостей. Я вышел первым, открыл дверь для Эрин и подал ей руку.
— Erin Laer, iell Thantren i Aran, arwen i Chlân Inclyng, maethor i Thana-Tzotzin — провозгласил один из встречающих, представляя Летнюю Рощу.
Неплохо звучит! Аран — это вам не просто вождь, если переводить буквально. Это что-то вроде короля, получается! Правда, из Тантрена король такой же, как и из меня — принц. Это вроде как в Полинезии на каждом островке свой король. А она — арвен, то есть не совсем принцесса, но очень даже благородная дама. Принцев и принцесс у уманьяр вроде как нет, по крайней мере у свободных. Аран — вождь — король, он не наследственный правитель, а вроде как выборный, я тут судить не берусь, глубоко в эти дебри не лез.
Меня тоже объявили как полагается:
— Arassel Morduin, arnel Loeg Echor, torthol Gwaith i Chalaidrim Pelesgir, melethril cuil!
И тут брюнетистая остроухая публика, которая прогуливалась вокруг ресторана в ухоженном парке, прям замерла и чуть ли не синхронно повернулась в нашу сторону. Шикарные женщины — в самых разных, но безусловно потрясающих нарядах и статные, импозантные мужчины — все они глядели на меня оценивающе. На нас обоих. Мы тут оба выделились: я со своей пшеничной шевелюрой, в довольно легкомысленной по сравнению с их фраками и френчами жилеточке, и Эринка — подчеркнуто-индейская, с перьями в волосах. Ни она, ни я не собирались стесняться своего происхождения, и уж точно я не собирался красить мелькоровы волосы в черный цвет и пользоваться автозагаром!
— Правильно сделала, что позвала меня сюда, — сказал я ей на ухо, когда мы поднимались по лестнице к ресторану. — Мнят из себя Мелькор знает что, устроили тут ярмарку тщеславия для избранных… Интересно только — кто именно все