Задолбанец - Юрий Ра

Всем кагалом было обговорено и решено, что спешить и спускать трофейных коней за треть цены нет нужды. Все люди зажиточные, на службе, а не наёмники-голь перекатная, так что поручили это дело самому прошаренному в плане торговли лошадьми дружиннику. Никто натурой брать не захотел, потому как доплачивать пришлось бы звонкой монетой в общий котёл из своего кармана излишек положенной доли.

Денис не бедствовал даже в большей степени, он положил себе в голову не забыть про деньги, а потом вовсе повесил это на Микулу. Мол, свою долю заберешь, а мою на хозяйство пустишь. Слуга понятливо кивнул, ему такой подход нравился. Даже не возможностью чуток «сэкономить» из денег сюзерена в свой интерес, грело чувство доверия и собственной значимости. Разве ж Микула теперь простой слуга, когда на нём и финансы, и снабжение, и кадры! Да, еще одну служку задолбанец велел подобрать тоже Микуле, доверяя его опыту. А сам будет её только собеседовать. Слово незнакомое заморское, но понятное интуитивно — небось под подол боярин полезет к кон-ди-на-дуре. Тоже сложное слово. Раз так, то и не бабу надо искать, смыслящую в шитье, а девку аль молодуху. Раз ему Бежана старой показалась.

— Боярин, так чего ж, ткани чичас покупать будем, сегодни, или когда швею найдём?

— А что нам мешает купить ткани сейчас, а нанять прислугу после?

— Того мешает, что бабы, они лучше нас разумеют в тряпках. Тесьмы всякие, нитки, канители, иголки те же… Мы рази всё нужное вспомним для шитья?

— Прав ты, Микула. Тогда пойдём поищем мне кафтан поприличнее, или еще какой лапсердак, если на торгу что-то будет, что боярину не стыдно надеть. А потом по тканям пойдём. Да найдём ли что путное? А то придётся в Москву ехать за импортом.

— Не знаю, что по-вашему означает инпорт, а только и раньше в Москве ничего стоящего не водилось, городишко тьфу! Сто лет стоял, а никак в нормальное что-то не расстроится у тамошних не вышло. А сейчас и вовсе сгорел.

— Ну тогда не в Москву, есть же где-то ярмарки богатые. Что сгорела Москва, так им не привыкать, заново отстроят. Место там такое. Ладно, сами разберутся, пошли на торг, Микула!

Опыт покупки готового платья был, так что теперь Денис тщательнее высматривал следы замытой крови и аккуратно залатанные прорехи от клинков. С другой стороны, какие времена, такие и обновки. После похода Денис по части приодеться был чуть не голяком: охабень сгорел напрочь, поддоспешник, в котором он возвращался домой за цивильное плате не считается, придётся снова идти в том, в чем провалился в этот мир. А на следующий день? А если выпачкает в грязи единственное полукафтанье? В вымазать легко — проскакал кто по грязи мимо, вот уже и закидали комками. То ли ототрётся, то ли нет.

В этот раз на базаре было заметно многолюднее. Денис не стал спрашивать, с чем это может быть связано, сам догадался. По его версии всё дело в окончании всяких полевых работ. Природа ждала снега, народ выдохнул и начал вспоминать о своих потребностях. Вот и потянулись на торжище окрестные селяне, а за ними всякие персонажи типа купцов, лотошников, коробейников, скоморохов, воров…

Когда один такой ушлый отвалился от мошны Дениса, поражённый молнией, попаданцу едва хватило выдержки самому не подскочить на месте. Это чего, в самом деле инвентарь как в игре защищён от выпадения и кражи? Круто же! Немой вопрос легко читался и в глазах Микулы, мол, чего за дела?

— Молоньей владеешь, боярин?

— То не волшба, Микула, а так. Умение, как ты выражаешься.

— Ближний бой?

— Просто защита от татей. — Денис не был уверен, что он правильно ввернул это слово, но недоумения у слуги не вызвал. Значит, всё верно сказал. — У вас не принято руки рубить ворам?

— Чай мы не персиянцы кровожадные. Плетей воришкам отсыпают для науки, ди из веси или города прогоняют. Этого бы тоже неплохо стащить на площадь, но ему небось и так немало отсыпал ты своим умением. Повалился как куль. — Пояснил слуга.

Да уж, что бы Денис делал, если бы не назвался заморским сыном баронским! Ведь плавает во всех областях местной жизни. Хорошо ли, плохо ли, но кое-как получилось приодеться и решить проблему представительских костюмов на ближайшее время. А вечером Микула привёл какую-то разбитную девку, иначе не скажешь. Оказалось, что Дана вдовая жёнка некоего неудачливого охотника. По её словам, шитью обучена, горбатиться на будущего господина готовая, многого не просит, кров-еду ей обеспечь, копеечку подкинь, а во оденется она сама, с иголочки. То есть, из обрезков и отходов соорудит себе одежду на все случаи жизни.

— Проверять меня будешь, боярин? — Спросила она, смело глядя в глаза Денису.

— Конечно, буду, не кота в мешке беру, служанку в дом нанимаю.

— Добро. Только пусть твой Микул выйдет.

— А ты что, стеснительная такая? — Не понял каприз боярин. В одном доме жить будете, придётся работу справлять прилюдно.

— Охальник ты, боярин! Видишь, что заступиться некому, вот и глумишься. Да бес с тобой, я могу хоть сейчас изголиться, стыд на тебе.

— Чего⁈ Ты вообще, про что девка глупая речь ведёшь⁈

— Я тебе не девка! Мужняя жена. Была. — Дана решительно схватилась за шнурок, явно собираясь сбросить свою заношенную многослойную юбку.

— Понёву не трожь, дура! — Денис даже не понял, откуда он знает, что эта конструкция называется понёвой. — Я твоё умение шить проверить хочу, а не то, какова ты изнутри. Мне швея потребна, а не грелка ночная. Кхе-кхе.

Насчёт отсутствия потребности в ночной грелке было смело и не совсем по делу. Но и харрасментом заниматься попаданец считал неправильным. Что за удовольствие быть с женщиной не потому, что она запала на тебя всего из себя замечательного, а по обязанности или из страха? Даже из уважения… Насчет последнего варианта, впрочем, он еще толком не думал. Если его нынешнее положение само по себе повышает привлекательность процентов эдак на двести, то это как считать? Может, можно зачесть как его