Все сначала! - Сириус Дрейк
Павлик нахмурился, но Иван не стал продолжать тему:
— Давай о чем–нибудь другом, — произнес он. — Что там за тип к тебе руки тянул?
Павлик нахмурился и недовольно буркнул:
— Эдик Казанцев.
— Что за Эдик? — хмыкнул Иван. — Я думал у вас тут построже, а какой–то тип может тянуть ручонки и угрожать посреди департамента.
— Он… Он сложный человек. Я его плохо знаю, но говорят, что туповат и злопамятен. Вообще, их семья не отличается особой добродетельностью.
— Чего?
— Ну, бывало,что они забирали данное слово, ну и подставляли другие семьи в интригах. Не часто, но было.
— М–м–м–м… — покивал Хрусталев. — А от тебя он что хотел?
— Наши семьи… Моя семья занимается гидравликой. У нас на Урале свое предприятие и научный центр. Делаем все, что можно двигать при помощи гидравлики. Даже гидравлические газомаслянные стойки начали делать для автомобилей. А тут вот Казанцевы нарисовались.
Павлик тяжело вздохнул, отодвинул тарелку с остатками солянки и пододвинул к себе пюрешку с куриной котлетой.
— Хотели контракт на эксклюзивные поставки наших стоек.
— А вы?
— Отец сразу понял, что не так что–то, — кивнул Павлик. — Ну, и начал узнавать. Казанцевы подбили министерство промышленности на поставки отечественных газомасляных стоек для нашего автопрома. Ну, и решили на этом погреть руки. У нас брать ниже рынка, продавать выше рынка. Обычная схема.
— Отец твой отказался?
— Да, но те давить начали. Вот, теперь походу до меня добрались, — грустно усмехнулся парень. Он не стал резать отлету, а наколол ее вилкой и принялся от нее откусывать. — А тут ты… вмешался.
— Ну, а что? Смотреть как тебе рожу бьют? — хмыкнул Иван.
— Может бы рожу набили и обошлось бы… Отстали. А теперь… Может и тебе перепасть.
Иван задумчиво кивнул, прожевал кусочек котлетки и спросил:
— Расскажи мне про этих Казанцевых. Кто они, что они?
— Обычный род. Родители, вроде как, при дворе крутятся. Старший сын в сотне. Восемьдесят девятый. Казанцев Гомер.
— Гомер, — хмыкнул Иван. — Ну и имечко.
— Он с камнем очень сильно дружит… В смысле с мрамором. Про него говорят, что по рождению он вроде как Святослав, но как сила вышла он везде проходит как Гомер.
— А он полезет в мои отношения с этим Эдиком? Ну, если тот начнет мстить и я ему случайно нос сломаю?
— Нет, конечно, — смутился Павлик. — Маг из сотни не будет разбираться в мордобое и устраивать разборки. Маг в сотне это не только права, но и обязанности, и статус. Но…
Тут парень тяжело вздохнул, покосился на Хрусталева и произнес:
— Много про Кузанцева младшего говорят. Плохой он человек, злопамятный. Как бы он тебе…
— Разберемся, — хмыкнул Иван и тут заметил взгляд Ольги, которая слушала девушку чуть в стороне за столиком у стены. Когда взгляды пересеклись, он подмигнул Свиридовой и расплылся в довольной улыбке.
— У тебя вид, словно ты рад такому вороху проблем, — буркнул Павлик.
— Если есть проблема, то есть решение, — спокойно ответил Иван и вернул взгляд на собеседника. — Не парься. Будем решать проблемы по мере поступления.
Глава 12
Несколько дней были спокойные. Дед не сходил с ума. Я медленно, но верно прогрессировал, так что мне эта новая жизнь начала даже нравится.
Я сидел в классе, смотрел в окно, любуясь летними деньками. В такие моменты меньше всего хотелось учиться.
Ольга что–то рассказывала про концентрацию и фокусировку энергии. Семилетки слушали вполуха, кто–то рисовал в тетрадке, кто–то пускал искорки между пальцами.
Но надо было взять себя в руки. Все же, я самый старший среди своих… одноклассников? Если их так можно называть…
Самолетик уже делать нельзя. Просто гонять листок по воздуху скучно. Надо что–то другое.
Я вспомнил, как в детстве дед научил меня оригами. Он тогда купил книжку с инструкциями. Я складывал журавликов, лодочки, всякую ерунду. Были среди них и сложные фигуры.
И розу я так и не научился делать. Слишком сложно было.
Сейчас у меня есть телекинез.
Интересно, получится ли?
Я закрыл глаза. Нашел звезду. Потянул нити силы к листку. Он поднялся в воздух и завис перед моим лицом.
Теперь надо вспомнить, как складывается роза.
Я открыл глаза и начал работать. Мысленно сгибал края листка, поворачивал его, складывал снова и снова. Помогал руками, повторяя движения в воздухе.
Голова гудела от напряжения. Пот выступил на лбу. Пальцы сами собой дергались, будто складывали что–то невидимое. В целом, все, как обычно.
Листок медленно превращался в цветок. Кривоватый, неровный, но узнаваемый.
Я выдохнул и потер глаза. Передо мной в воздухе висела бумажная роза.
Не идеальная. Лепестки немного съехали, основание кривое. Но это была роза.
Я усмехнулся.
Повернул голову и увидел, что Ольга смотрит на меня. Она стояла у доски, скрестив руки на груди. Голова наклонена набок, а на лице играла легкая улыбка.
Наши взгляды встретились.
Я моргнул. Она тоже. Идея пришла сама собой. Почему–то мне показалось, что это идеальный момент.
Я мысленно толкнул розу в ее сторону. Цветок медленно поплыл через класс, вращаясь в воздухе.
Семилетки заметили его сразу.
— О–о–о!
— Роза!
— Дядя Ваня учительнице розу дарит!
Класс взорвался хохотом. Дети повскакивали с мест, хлопали в ладоши, показывали пальцами.
Роза подплыла к Ольге и зависла перед ее лицом.
Девушка покраснела, но больше эмоций не показала.
— Жених и невеста! — заорал кто–то из детей.
— Тили–тили тесто! — подхватили остальные.
Ольга открыла рот, чтобы что–то сказать.
В этот момент перед ней раздался легкий хлопок. Моя роза разлетелась на искры.
БАБАХ!
Я дернулся в сторону.
Козявочник сидел с поднятым пальцем в виде пистолета, из которого валил дым. На его лице была широкая улыбка. Перед ним в воздухе медленно оседали обугленные остатки чего–то маленького.
Класс замолчал.
Козявочник–пиромант повернулся ко мне.
— Дядь Вань! — радостно сказал он. — Получилось! Я добавил воздух, и козявка как бабахнула! Спасибо за совет!
Я медленно посмотрел на него. Потом на Ольгу. Потом снова на козявочника.
— Рад за тебя, — выдавил я, понимая, что только что потерял самую удачную возможность.
— Это было супер! — продолжал он. — Я думал, она просто ярче загорится, а она как взорвалась! Бум! И все!
Ольга махнула ногой, убирая пепел с пола. Посмотрела на меня долгим взглядом. Потом на козявочника.
— Хорошо, — сказала она ровным голосом. — Очень хорошо. Теперь все открываем учебники на странице двадцать три и делаем упражнения. В полной тишине.
Класс притих. Семилетки послушно достали учебники.
Козявочник продолжал улыбаться, разглядывая свой палец.
Я тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
Зачем я вообще дал ему этот совет?
* * *Казанцев стоял посреди холла и поглядывал по сторонам. В одной руке букет