Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Сообщение из закрытого чата, тот самый, о котором он нам рассказывал на крыльце утром, с гордостью первого в жизни удачного знакомства.

«Вижу, вы выходите. Я жду у северных ворот. Не забудь принести то, о чём договаривались».

Стас поднял голову.

Северные ворота были в двухстах метрах от нас, за парковкой, за пожарными машинами. Он посмотрел туда. Потом на нас. Потом снова туда.

В его глазах я увидел новое. Не тот детский страх с лестницы и не ту оторопь перед иглами. Стас впервые сообразил, что бояться можно… в две стороны сразу: Клуба, который выписал ему четыреста лет со шваброй, и того, кто обещал от этого Клуба бесплатно избавить.

— Крот, — сказал он шёпотом. — А что, если он тоже… ну. Не проектор?

Я забрал у него телефон и посмотрел на экран ещё раз. Аватарка у отправителя отсутствовала. Имени тоже не было. Только сообщение, и под ним уже светилось «печатает…».

— Не отвечай, — быстро сказала Лера.

Голос у неё был ровный, и только пальцы уже крутили серебряное кольцо на большом пальце.

— А если он там ждёт? — Стас сглотнул. — Он же написал, что видит.

— Он написал «вижу, вы выходите». Из здания сейчас выходит полторы тысячи человек, половина из них с тряпками в руках, потому что их проливом из огнетушителей окатило. Пусть угадывает.

— Лера права, — я вернул ему телефон, стараясь держать его за края, как чужую банковскую карту. — Хочешь совет? Клиент, который сам тебя ищет и торопит, обычно хочет всучить тебе просрочку. Не пиши ничего. Идём к трамваю, отсиживаешься у нас в подсобке, а завтра Сергунька пусть с этим вопросом разбирается.

Стас кивнул, потом ещё раз кивнул. На мокрой парковке, среди пожарных машин и первокурсниц в лужах, наш мажор смотрелся как реклама чего-то очень грустного.

И, конечно, он тут начал печатать ответ в чате.

— Стас, — я прищурился.

— Я только напишу, что всё отменяется, — зашептал он, не поднимая головы. — Это же вежливо. Нельзя же просто слиться, чел-то время потратил, приехал…

— Вежливо, — повторила Лера тем тоном, каким обычно произносят «диагноз».

Он вбил что-то одним большим пальцем, длинное и виноватое, я успел выхватить взглядом «извини бро» и «форс-мажор» и «в другой раз». Нажал отправить. Выдохнул с таким облегчением, будто закрыл кредит.

Ответ прилетел раньше, чем его сообщение показало «доставлено».

«Сделка в силе. Отмена не предусмотрена договором. Жду».

— Каким договором? — выдавил Стас. — Я никакого договора… мы просто в чате…

— Ты в чате написал «да, согласен»? — спросил я.

— Ну… да.

— Вот и договор. Оферта, акцепт, дальше только суд, а суды у них, подозреваю, в другом часовом поясе.

Лера протянула руку.

— Дай сюда.

Телефон она взяла так, как берут дохлую мышь, за самый уголок, и открыла меню чата. Экран под треснувшим стеклом шёл радужными разводами, шрифт местами двоился. Лера нашла «Удалить чат» и ткнула, не глядя на Стаса.

Всплыло системное окно. Такое, знаете, айфоновское, серое, скруглённое, только буквы в нём стояли чуть криво, словно кто-то подсмотрел, как выглядит iOS, и пересказал своими словами.

'Удаление невозможно.

Заказ уже передан на кухню.

Повар добавил специи.

Курьер назначен'.

Внизу светилась единственная кнопка: «Понятно».

Понятно мне не было ничего, кроме одного: кнопки «Не понятно» тут не предусмотрели.

— Заблокируй тогда контакт, — сказал я.

Лера попробовала. Окно мигнуло и повторило про повара и специи, слово в слово, разве что «Понятно» на этот раз горело ярче, как будто обижалось.

— Какие специи, — прошептал Стас. — Крот, какие, блин, специи, я тряпку принёс, тряпка без специй…

— Не думай про специи.

— Как не думать про специи, если…

Телефон загудел.

Не звонком, а вибрацией, глухой и длинной, хотя я точно помнил, что Стас после первого сообщения выключил ему звук и, кажется, вибрацию тоже. Экран выплюнул пуш поверх всего, аккуратный, с иконкой сумки и жизнерадостным зелёным кружочком.

'Ваш курьер (имя скрыто) выехал.

Способ передвижения: вне метрики.

Ожидаемое время: скоро'.

— Это доставка, — сказал я, потому что кто-то должен был это произнести. — Тебя оформили как доставку.

— Меня?

— Ну не пиццу же. Ты клиент, тряпка с со страхом будущего товары, а «вне метрики» это, видимо, чтобы пробки не мешали.

Лера сунула телефон обратно Стасу, вытерла пальцы о кожанку и коротко посмотрела на меня. Такой взгляд у неё бывает перед тем, как она делает единственно разумную вещь.

— Уходим. Но не к северным.

— Южные ворота, — согласился я. — Там трамвай. Стас, ноги в руки, тряпку в зубы, разговаривать не надо.

Мы двинулись через парковку, огибая пожарную машину, у которой на бампере сидел ещё один голодный парень с конспектом. Он мерно жевал его, страницу за страницей, с видом человека, который наконец нашёл смысл жизни.

Никто на нас не смотрел. Вокруг слишком много всего происходило, чтобы кого-то заинтересовали двое студентов и уборщик.

Телефон снова загудел.

Стас поднёс его к лицу на ходу, споткнулся, я поймал его за фартук.

«Курьер будет через 3…»

— Не читай, — сказала Лера.

«2…»

— Он всё равно вслух читает, — заметил я. — Уже губами шевелит.

«Курьер уже здесь».

Стас остановился так резко, что я врезался ему в спину. Он смотрел вперёд, туда, где парковка кончалась низким забором, а за ним начиналась дорога к южным воротам и трамвайной остановке.

И там, у распахнутых створок, на обочине, стоял парень в куртке курьера.

Жёлто-зелёной, из тех, что видишь по сто раз на дню и не замечаешь. Электровелосипед под ним, короб за спиной, поза человека, который ждёт заказ и уже мысленно жалуется в поддержку. Только куртка была без логотипа. Ни надписи, ни номера, ни светоотражающих полос, просто цвет, и цвет этот сидел на нём как-то неправильно.

— Мы же на юг шли, — сказал Стас тонким голосом.

— Шли, — согласился я. — А он кругаля дал. Двести метров. Вокруг здания, через толпу, мимо пожарных, за то время, пока ты споткнулся.

— Вне метрики, — негромко произнесла Лера. Кольцо