Мир наизнанку 2 - Отшельник Извращённый

Первые свои переговоры я провёл в четырнадцать.

Водонапорную башню тогда делили. Одна на два района, всем нужна. От нас пришли я с Серым. От «Ржавых цепей» — трое, лет на пять старше. С арматурой и цепями, естественно. На название банды у них фантазии хватило ровно на то, что в руках держали.

Я орал.

Объяснял, почему вода наша. По праву, по совести, по любым законам, какие удавалось вспомнить. Тыкал пальцем, требовал, чтобы позвали старшего.

Они слушали, слушали. Улыбались всё шире.

Вернулись мы оттуда без башни, канистры и без кедов Серого.

Через неделю туда пошёл батя.

Один.

Я потом спрашивал у пацанов, как всё прошло. Рассказывали по-разному, но суть была одна.

Батя сел на ящик. Достал нож. Из кармана вынул яблоко. И стал его чистить. Одной длиннющей лентой-кожурой.

Молча.

«Ржавые» сначала ржали. Что-то ему говорили, спрашивали, не заблудился ли.

Потом перестали. И один спросил:

— Кабан, ты чего пришёл-то?

Батя не ответил. Дочистил яблоко. Разрезал на две части. Одну съел на их глазах. Вторую протянул их старшему. И только когда тот взял, а тот взял, куда б он делся, сказал:

— Вода пополам. И кеды пацану верните.

После этого ушёл.

Воду мы получили на следующий день. Как и кеды. Даже постиранные.

Я потом спросил у него: батя, а нахрена яблоко? Он посмотрел на меня, как на дурака, и сказал три вещи. Я их запомнил на всю жизнь. На обе жизни, если уж точнее.

Первое правило было таковым. Первым заговорил — значит, тебе надо. А кому надо, тот и платит.

Второе. Никогда не бери то, что тебе дают сразу. То, что дают сразу — это то, что им не жалко.

Третье. У тебя всегда должен быть нож. Всегда. Хоть яблоко им чисти, хоть вообще не доставай. Главное, чтобы сам знал, что он есть.

Вот третье тогда казалось самым простым. Нож и нож. Не забывай дома — чего тут думать?

А сам сидел на розовой кровати, среди единорогов, и до меня наконец дошло кое-что ещё. Я вдруг понял, что то третье правило нихуя не про нож. Короче, не буквально про нож. Батя имел в виду, что-то, чем ты можешь подкрепить свою позицию в переговорах.

У меня есть нож. Он называется «мне не нужны ваши деньги».

Не, по сути-то нужны. Очень нужны, но не так уж сильно, как им кажется. У меня на счету три ляма за один вечер. Я могу встать из-за стола в любую секунду. И Акагами Индастрис это знают.

Вот мой нож.

Всегда быть готовым встать и уйти.

Посмотрел на сумку. Поднял и закинул на плечо.

Пора.

Внизу папаня уже ждал меня с пакетом. На пакете — медвежонок со штангой.

Где он только всё это находит?

— Сынок! Я тебе собрал перекус! Тут банан, онигири и спортивный напиток. Изотоник. Я специально читал, что после нагрузки нужно восполнять электролиты!

— Спасибо, пап.

Поставил сумку возле двери и присел зашнуровать кеды.

Наверху скрипнула ступенька.

Рэйка спускалась с кружкой. Болотная толстовка, спортивные серые штаны, волосы в небрежном пучке. Сегодня у неё выходной.

Посмотрела на меня, на сумку.

— В зал?

— Ага.

Она кивнула, отпила из кружки. Задержала взгляд на медвежонке, которого папаша наконец запихнул мне в карман.

— Хорошей тренировки, Иши-кун.

— Спасибо, Рэйка-сан.

Она прошла на кухню. Пришлось протиснуться между мной и стеной, рукав задел моё плечо.

Я на миг перестал возиться со шнурком.

Чего это она?

Вчера руку от солонки вон как успела убрать. Сегодня задела и даже не заметила.

Спокойно, Петруха. Ну задела и задела. Прихожая узкая. Не надо из каждого движения выводы делать.

Затянул второй шнурок, поднялся, закинул сумку на плечо.

Из кухни донеслось:

— Иши-кун. Осанка.

Я сразу выпрямился.

И только выйдя на крыльцо, сообразил, что Кадзуко-сан со своего места меня вообще не видела. И откуда подглядела?

Вот же женщина. Разведчица, блядь. Батя бы её точно завербовал.

* * *

До Синагавы ехал в кепке, очках и медицинской маске.

Всё равно на пересадке две студентки долго разглядывали меня со спины. Я уже собирался перейти подальше, когда одна сказала другой:

— Нет, не он. Сасукэ-сама бы на метро не поехал.

Конечно, не поехал бы. Сасукэ-сама использует дзюцу, ему пересадки не нужны. А Сато Иши держится за поручень и следит, чтобы из сумки онигири не выпали. Очень опасный человек, не подходите.

Вышел на нужной станции. Осмотрелся. Утро было хорошее. Холодное, солнечное, с таким чистым небом, какого в моём мире после Катаклизма не бывало ни разу. У станции работали кофейни и всякие кавайные кондитерские. Женщины в спортивках бегали трусцой. Мужчины прогуливались с детскими колясками.

Обычная суббота в этом мире наизнанку.

Здание фитнес-зала я увидел издалека. Стекло, белый камень, золотые буквы над входом. «ОЛИМП». На витрине — здоровенная женщина со штангой. Под ней надпись: «Стань сильнее». И ниже, мелко: «Для мужчин — отдельный уютный этаж».

Уютный, бля. Зал должен быть страшным. В зале должно вонять железом, потом, может даже дерьмом, если кто-то перестарался.

Ладно. Не за уютом я приехал, далеко не за ним.

Остановился на тротуаре напротив входа. Посмотрел на часы.

9:54.

Шесть минут ещё.

Батя всегда приходил вовремя. Ровно к назначенному часу. Раньше не любил: мол, сядешь ждать, начнёшь о встрече думать, а там и нервничать недолго. Опоздания тоже не одобрял. Говорил, так делают либо те, кому терять нечего, либо те, кто очень хочет такими казаться.

Мне терять есть что.

Пальцы, например. Десять штук, что пока ещё тёплые.

Ну что, батя. Смотри сверху. Или снизу — хрен знает, куда тебя определили с твоей-то биографией.

Твой сын идёт на стрелку.

9:59.

Погнали.

Вошёл. Внутри, блядь, не спортзал, а прям блядский спа.

Ни вони пота, ни железок. Фонит баблом. Всё дорого-богато. Древесина, стойкий запах трав из диффузора, хвоя будто заблудился в соснах и стерильная чистота. У Старой бабки Вали в бункере похожий запашок был. Она единственную на три района баню держала, могла себе позволить. Клиенты занимали очередь, да ещё какие клиенты — сплошь командиры группировок. Чтоб попасть туда, надо было раскошелиться. Только там ещё несло самогоном. А здесь, наверное, даже протеин продают с сертификатом происхождения. Короче, местечко не простое. Вот это