Кто любовь эту выдумал? - Ольга Дашкова

Раньше она постоянно вертелась за партой, крутила в руках ручку, могла шепотом спросить что-то у соседки. А сейчас сидит прямо, сосредоточенно слушает учительницу, аккуратно записывает в тетрадь. Как... примерная ученица.

Хотя она всегда была примерной ученицей. Просто раньше это не бросалось в глаза. Почему я пропустил эти перемены? Почему заметил это только сейчас стоило ей надеть каблуки и короткую юбку.

– Майя, что ты думаешь об этих шутках Арсения? – на перемене я подхожу к ее парте.

Она поднимает на меня глаза, и я вижу, что ресницы у нее действительно накрашены.

– Он всегда такой, – отвечает с легкой улыбкой. – Помнишь, как в седьмом классе он целый месяц притворялся, что не помнит имени нашей учительницы биологии?

– Помню, – киваю я. – Но сегодня он перегнул палку.

– Да ладно тебе, Рома, – Майя пожимает плечами. – Он просто хотел меня подразнить. Ничего страшного.

Ничего страшного. Но почему-то мне кажется, что это не так. Хотя я не могу понять, что именно.

– Ты правда хочешь пойти с нами в кафе? – спрашиваю я.

– А ты не хочешь? – переспрашивает она, и в ее голосе звучит удивление.

– Хочу, просто... – замолкаю, не зная, как объяснить свои смутные ощущения. – Просто мне кажется, что в последнее время мы мало времени проводим вместе. Просто мы вдвоем.

Майя внимательно смотрит на меня, и в ее взгляде что-то меняется.

– Рома, – мягко говорит она, – мы выросли. У нас появились другие интересы, другие друзья...

– У тебя появились? – перебиваю.

– У нас, – поправляется она. – Это нормально. Мы не можем всю жизнь быть только друг для друга.

Не можем быть только друг для друга. Эти слова почему-то ранят. А почему не можем? Мне всегда хватало Майки. Зачем мне кто-то еще?

– Может быть, – неуверенно говорю. – Но я не хочу, чтобы между нами что-то изменилось.

– А что может измениться? – спрашивает она, в голосе звучит какая-то странная нотка. – Мы же... друзья.

Друзья. Да, конечно, друзья. Лучшие друзья с детства. Но почему-то это слово сейчас звучит... не так, как обычно.

После уроков мы встречаемся у главного входа. Арсений уже ждет нас, развалившись на скамейке и листая какой-то журнал.

– О, вот и наша красавица! – восклицает он, увидев Майю. – И наш ревнивый рыцарь.

– Какой еще ревнивый рыцарь? – удивляюсь.

– Да так, фигура речи, – отмахивается Арсений, но в глазах у него пляшут веселые искорки. – Пойдем, что ли?

Мы идем по центральной улице, Арсений развлекает нас своими обычными историями – рассказывает про учителей, одноклассников, какие-то школьные сплетни. Майя смеется, и я вижу, что она расслабляется, становится более похожей на себя прежнюю.

В кафе мы занимаем столик у окна. Арсений заказывает тирамису, Майя – фруктовый салат, а я – обычный кофе.

– Майя, – говорит Арсений, когда официант уходит, – а расскажи нам про свое превращение из гусеницы в бабочку. Что тебя на это подвигло?

– Арсений! – возмущается Майя. – Какая еще гусеница?

– Ну, не гусеница, конечно, – смеется он. – Скорее, из воробья в лебедя. Хотя ты и воробьем никогда не была – просто скрывала свою красоту под мужской маскировкой.

Смотрю на него и снова чувствую раздражение. Почему он так настойчиво акцентирует внимание на внешности Майи? И почему она ему отвечает?

– Я просто решила, что пора выглядеть... соответственно возрасту, – отвечает Майя, замечаю, что она украдкой смотрит на меня.

– И правильно решила, – кивает Арсений. – А то все думали, что ты так и останешься вечным пацаном.

– Все – это кто? – спрашиваю резче, чем собирался.

– Ну... одноклассники, – пожимает плечами Арсений. – Парни из нашего класса иногда спрашивали, не нравится ли мне Майя, а я отвечал, что она же как парень – с ней невозможно флиртовать.

Флиртовать. С Майкой. Эта мысль почему-то меня бесит.

– А теперь можно?

Арсений удивленно смотрит на меня.

– Теоретически – да, – осторожно отвечает он. – А что? Рома, ты что, ревнуешь?

– С чего бы мне ревновать? – огрызаюсь. – Это же просто Майка.

Тишина. Майя вздрагивает, как от пощечины, и отворачивается к окну. А Арсений смотрит на меня с таким выражением лица, будто я только что сказал какую-то очень глупую вещь.

– Просто Майка? – медленно повторяет он. – Серьезно, Ром?

Понимаю, что сказал что-то не то, но не понимаю – что именно. И это меня еще больше бесит.

– А что не так? – спрашиваю я. – Мы друзья детства. Я не могу ревновать к другу.

– Не можешь, – соглашается Арсений. – Но к девушке – можешь. А Майя, если ты не заметил, девушка. И очень красивая девушка.

Он поворачивается к Майе, которая все еще смотрит в окно.

– Майя, не обращай внимания на этого дубового пня, – говорит он мягко. – Некоторые люди не замечают очевидных вещей, даже когда эти вещи происходят у них под носом.

Майя поворачивается к нам, и я вижу, что глаза у нее блестят – то ли от слез, то ли от злости.

– Мне пора домой, – говорит она, вставая из-за стола. – Спасибо.

– Майя, подожди, – начинаю, но она уже направляется к выходу.

Я бросаю деньги на стол и догоняю ее на улице.

– Майя, стой! – кричу. – Что происходит?

Она останавливается и поворачивается ко мне. На лице – смесь боли и разочарования.

– Что происходит? – повторяет она. – А ты правда не понимаешь?

– Не понимаю, – честно отвечаю.

Она смотрит на меня еще несколько секунд, потом качает головой.

– Тогда, наверное, незачем объяснять, – говорит тихо и уходит.

А я стою на тротуаре и пытаюсь понять, что, черт возьми, произошло? И почему у меня такое чувство, будто я что-то очень важное упустил.

Майя

Понедельник, вторая неделя октября.

Специально встаю на полчаса раньше, чтобы успеть сделать укладку и нанести макияж.