Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля - Леона Эльсворд

Глава 5.

Глава 5.

Утро пробивалось сквозь неплотно сомкнутые шторы холодными серебристыми полосами. Свет лениво скользил по широким половицам темного паркета, ложился на шелк одеяла и очерчивал контуры незнакомой мне спальни.

Воздух в комнате пах остывшей каминной сажей, сушеной лавандой и резким полынным духом целебной мази, которой Мила щедро намазала мне шею.

Я открыла глаза и уставилась в высокий потолок. Голова была на удивление ясной. Никакой амнезии, никакого бреда: сознание взрослой современной женщины полностью подчинило себе чужую нервную систему. Я помнила обе жизни: отчеты, командировки, автокатастрофу - и параллельно семь лет ада в драконьем особняке. Это походило на работу с чужой учетной записью: данные доступны, но эмоционально они для меня чужие. И это было моим главным преимуществом.

Дверь приоткрылась, и в покои бесшумно скользнула Мила с тяжелым серебряным подносом.

- Доброе утро, миледи, - прошептала она, бережно опуская ношу на столик у кровати. - Стража герцога уже собирается у ворот. До рассвета пришел лекарь, передал вот это, - она указала на крошечную граненую склянку с мутно-голубой жидкостью. - Сказал, снимет боль и поставит на ноги на несколько часов.

Я осторожно села, контролируя каждое движение мышц.

Склянка в руках служанки слабо мерцала, будто внутри плавал жидкий лунный свет. Местная магия вместо традиционного обезболивающего? Что ж, практично.

Я взяла флакон и опрокинула зелье в рот. Вкус оказался отвратительным - ледяная полынная горечь с металлическим послевкусием, словно я лизнула батарейку. Но эффект наступил мгновенно: по пищеводу и сосудам прокатилась волна прохладного онемения. Ломота в ребрах отступила, щеку перестало дергать, а тело наполнилось пусть искусственной, но вполне рабочей легкостью.

- Отлично, - выдохнула я, возвращая пустую склянку на поднос. - Теперь помоги мне собраться. У нас есть одно неотложное дело в городе, пока нас не выставили из столицы.

Мила замерла с чайником в руках:

- В городе? Но герцог велел везти вас прямиком в провинцию…

- Плевать, что велел герцог, - ровно оборвала я ее. - Платье. Самое практичное и неброское. И плащ с глубоким капюшоном.

Она сглотнула, но спорить не посмела - перемена в поведении госпожи подавляла любые сомнения.

Через десять минут я уже стояла перед высоким зеркалом. Под плотным темно-серым шерстяным платьем без единого украшения или вышивки скрывались синяки. Дорожный плащ из темного сукна надежно прятал фигуру, а объемный капюшон полностью скрывал верхнюю половину лица, оставляя на виду лишь бледный подбородок.

Мила поправила ткань у меня на плечах и тихо выдохнула:

- Вы кажетесь… совершенно другим человеком, миледи. Взгляд. Осанка. Вы никогда так не держались.

- Времена меняются, Мила. И я вместе с ними, - усмехнулась я краешком губ. - Идем.

Мы спустились по узкой служебной лестнице к черному ходу - мимо кладовых, кухни и дровяного склада. Ни один лакей не обратил на нас внимания: стражники у боковой калитки вовсю зубоскалили с пышнотелыми посудомойками, наперебой хвастаясь ночными похождениями. Женщина в неприметном сером плаще интересовала их меньше всего.

Во внутреннем дворе уже стояла наготове карета - старый, потрепанный экипаж без гербов, запряженный парой выносливых гнедых. Кучер в засаленном плаще угрюмо жевал травинку, ожидая распоряжений.

- В храм богини Луны, - бросила я, когда мы с Милой забрались в душное нутро повозки. - Быстро. Вдвое накину за скорость.

Мужчина удивленно моргнул, услышав властный приказ от «ссыльной госпожи», но звон монеты перевесил любопытство. Дверь захлопнулась, колеса с глухим стуком покатились по мостовой.

Дорога заняла меньше получаса.

Белокаменный храм богини Луны возвышался посреди старого парка, окруженный серебристыми кронами древних ив, чьи ветви спадали до самой брусчатки живым занавесом. Место силы. Здесь венчали великие драконьи династии, и здесь же хоронили семейные союзы - если божественная метка истинности угасала, если закон признавал брак расторгнутым или если жестокость мужа переходила границы дозволенного даже для богов.

Я вышла из кареты твердым, пружинистым шагом. Мила семенила следом на полшага позади.

У входа нас встретили две жрицы в струящихся серебристых мантиях. Они церемонно склонили головы:

- Мир вам, леди Элира, - произнесла старшая ровным, отрешенным тоном. - Что привело вас к алтарю в столь ранний час?

Я даже не замедлила шаг, окинув любопытствующих служительниц ледяным, пронизывающим взглядом:

- Проводите меня к Верховному жрецу. Немедленно.

Женщины переглянулись, стушевались под моим напором и молча распахнули тяжелые кованые двери святилища.

Внутри царила звенящая, холодная тишина. Высокие витражи дробили утренний свет на прозрачные серебристо-голубые блики, танцующие на безупречно чистом мраморе. В центре высилась колоссальная статуя богини из полированного серебра - высокая, прекрасная и пугающе бесстрастная.

Из бокового придела навстречу нам вышел главный жрец. Высокий, сухой старик в ослепительно-белой мантии с серебряной вязью рун. Его лицо казалось высеченным из камня, а глаза напоминали прозрачные зимние льдины.

- Леди Элира Ашфорд, - произнес он с выверенной, протокольной вежливостью. - Чем служители Луны могут помочь вам в этот утренний час?

Я медленно подняла руки и одним движением откинула капюшон за спину.

Встретила его ледяной взгляд в упор - прямо, открыто, не моргая. В моем голосе не было ни женской обиды, ни мольбы о жалости - только сухое требование человека, разрывающего кабальный контракт:

- Я пришла расторгнуть брак.

Глава 6.

Глава 6.

Верховный жрец изучал меня долго. Непозволительно долго.

Серебряные нити ритуальной вышивки на его мантии едва заметно подрагивали, словно от сквозняка, хотя тяжелый воздух храма был абсолютно неподвижен и густо напоен ароматами ладана, сандала и оплывающего воска.

Его глаза