Чисто Питерская Хтонь - Катерина Старк

– А бабушка что говорит? Неужели Большуха не может отказать? Запретить?

– Меньше знает – крепче спит, – фыркает Лерка и вместо ответа снова кусает шаверму так рьяно, что соус брызжет во все стороны.

***

Время словно издевается. Дни до Кегри ощущаются стоянием в пробке, когда куда-то опаздываешь. Когда любая остановка на светофоре может вывести на раз, а на два ты прикидываешь, не вызвать ли такси к следующей остановке или таки добежать до метро. Хотя и пробка-то не серьезная и встреча с друзьями, а значит достаточно просто предупредить, что задерживаешься. Все равно злишься, нога отстукивает ритм самой яростной песни, что нашлась в плейлисте… Чтобы что? Уже опаздываешь.

Вот и сейчас в наушниках массив из всевозможных электронных инструментов и крика солиста. Нога как заведенная слишком быстро стучит по полу, оттого мимо ритма, а Лера завороженно смотрит на длинное платье из темно-синей ткани, гладкой настолько, что любой маломальский луч, попадая на нее, отражается сиянием. Вспоминает о времени, только когда ноутбук щелкает сигналом о сообщении: «Встретимся там в восемь», – пишет Костя.

Лера хмурится, в кигуруми жарко, и она стягивает рукава, завязывает их на поясе, оставаясь в футболке: «+1 не запланирован, сорян».

Костя что-то долго печатает. Потом стирает и снова начинает печатать. И снова стирает.

– Кому нужна была эта функция! – вскрикивает Лера и закрывает рот ладонью. В коридоре тут же звучат торопливые шаги, и в комнату заглядывает папа. Лера с ним как две капли воды: тонкие светлые волосы, бледная кожа, серые глаза. Захочешь – можно насквозь посмотреть и не заметить.

– Ты собираешься? – беспокойным взглядом папа сканирует комнату, останавливается на платье. – Не опаздывай.

Лера рассеянно кивает и снова смотрит на экран, словно на тот светофор, который вот-вот должен выдать зеленый сигнал перед финальным отрезком пути.

– Лерка, – папа ждет, пока дочь снова посмотрит на него, – вернись, пожалуйста, – в голосе слезы, а глаза сухие-сухие.

– Вернись, пожалуйста, до двенадцати? Трезвая? Без парнишки какого-нибудь? – хитро улыбается Лерка. – Все будет хорошо или интересно. Но ничего страшного. Я тебе обещаю.

– Ты не знаешь, – выдыхает папа, который наверняка сотню раз успел пожалеть, что разрешил инициацию. «Будто у него выбор был, ага», – мысль резкая, злая, ядовитая. Она Лере не нравится, и ведьма от нее отмахивается поскорее.

– Никто не знает, так зачем заранее расстраиваться, – звучит жестко, Лерка этого точно не хотела, поэтому улыбается нежно, ловит папин взгляд, чтобы понял, чтобы не обижался. Тот пристально смотрит и кивает. Только после этого закрывает дверь. Папа очень легко понял желание дочери не впутывать в дело большуху. Еще бы. Он же все-таки ее сын.

Новое сообщение: «А я говорю, встретимся».

– И это он писал так долго! – фыркает Лера и закрывает ноут.

Папа прав. Если Лера не хочет оказаться посреди Ньюгрейндж в одной пижаме, то пора собираться. Волнение покалывает кончики пальцев, и Лера передергивает плечами: «Чего ты волнуешься? Раз позвали, значит достойна!».

Больше любой неизвестности Леру пугает эта новая уверенность. Пугает примерно так же сильно, как нравится.

***

Лера никак не может собраться с духом и войти внутрь. Тяжелые двери перед ней выглядят монолитными. Наверняка откроются, как только достанет из клатча приглашение. Хочется шагнуть внутрь и оказаться среди своих. Там, где на нее если и будут смотреть как на диковинку, то без презрения. Исключительно с восхищением.

– Ты чего так шикарно выглядишь? – Она оборачивается на голос Кости и не может сдержать смех.

– А ты почему в костюме фаната «Стартрека»? – иначе она просто не может это охарактеризовать. Слаксы с заутюженными стрелками почему-то держатся на талии. Белая рубашка заправлена за пояс. Пиджак минимум на два размера больше необходимого. Лера смеется заливисто, впервые за несколько недель.

– Кто ж знал, что надо, как на прием к королеве… – обиженно бурчит Костя и тут же лицо проясняется, – я идиот.

– А то, – выдыхает Лера и осторожно, чтоб не размазать стрелки, вытирает слезы из уголков глаз. – Ладно. Погнали.

Лера достает из клатча приглашение и действительно, двери тут же приобретают нормальный вид, открываются, впуская магов. Огромный зал с феями, великанами, эльфами и гномами шумит очень празднично.

Как только двери за друзьями закрываются, к ним подбегает официант с заостренными ушками и предлагает ароматный глинтвейн. Запах специй – корицы, гвоздики, бадьяна – такой, что невозможно отказаться. Лера берет кружку и греет об нее замерзшие пальцы. Горячий напиток греет горло и желудок, но не укрощает волнение.

– Всего глинтвейна мира не хватит, чтобы успокоить плохое предчувствие, – шепчет Костя, пока Лера оглядывается, ищет хоть кого-то из знакомых. Не успевает.

– Вы – маги-недоучки? – очень деловая фея в ярко-желтом обтягивающем платье задает вопрос еще на подходе.

Лера деревенеет. В смысле? В смысле «вы», «мы», «маги»? Она смотрит на друга, но Костя, будто лапотник, не в силах оторвать взгляд от перламутровой кожи, в глаза явно старается не смотреть. И все же он первый приходит в себя от шока, берет Леру за плечи и чуть отодвигает, заслоняет собой. Как будто боится, что фея накинется.

– Да, это мы, – голос его почти не дрожит. Лера уверена, только она слышит.

– Ровнехонько по расписанию. Отлично. Пойдемте за мной, – кивает фея и Лера не хочет думать, почему феи не ругаются, что она привела с собой кого-то. Намного интереснее прикинуть, как феи видят своими огромными глазами без радужек и белка, сплошными черными зрачками. Или это не зрачок? «Хоть убей, не помню, что об этом говорила Никифоровна про фейскую анатомию», – кусает губы Лера, пока Костя ведет ее за руку к королевскому трону.

Королева фей: глаза, каждый размером с блюдце. Черные-черные блюдца без единого проблеска, если присмотреться, в них можно разглядеть космос или бездну, что больше нравится. Волосы багровые, пышные, а все равно не способны скрыть длинные, острые уши, кожа – топленое молоко с розовыми веснушками, поблескивающими на свету. Лера сначала прикидывает, что глиттер, но уж очень неравномерно, не одинаково.

Королева сидит на троне, возвышается над всеми. В руках – кубок старше Санкт-Петербурга, на губах – кривая усмешка.

– Маги-недоучки, хорошо, что сами пришли, – мурчанием по залу прокатывается голос.

– Не в нашем положении вступать